-- Вы не умѣете еще обманывать!-- продолжала она,-- надѣлали столько неловкостей, что Сабина отгадала все. Я поправила дѣло. Конечно, вы не желаете смерти моей дочери? Вотъ, докторъ, причина болѣзни Сабины,-- обратилась она къ акушеру.-- Вы же, Калистъ, знайте, что хотя мнѣ, какъ пожилой женщинѣ, и понятенъ вашъ проступокъ, но простить его я не могу. Такое прощеніе пріобрѣтается цѣною счастья цѣлой жизни. Если хотите сохранить во мнѣ уваженіе къ вамъ, спасите мою дочь, забудьте мадамъ Рошефильдъ. Подобныя женщины заманчивы, вѣдь, не надолго! Съумѣйте обмануть Сабину, несите искупленіе за вашъ проступокъ. Сколько выдумывала я, и сколько наказанія должна буду принести за этотъ смертельный грѣхъ!..
И она разсказала Калисту, что она придумала, чтобы обмануть Сабину.
Искусный акушеръ, сидя у изголовья больной, слѣдилъ за симптомами болѣзни, изыскивая средства помощи. Онъ отдавалъ приказанія; успѣхъ зависѣлъ вполнѣ отъ быстроты ихъ исполненія. Калистъ сидѣлъ у ногъ Сабины и смотрѣлъ на нее, стараясь придать особенную нѣжность своему взгляду.
-- Неужели это отъ игры у васъ такіе синяки подъ глазами?-- слабо спрашивала она.
Фраза эта ужаснула доктора, мать и виконтессу, и они незамѣтно переглянулись. Калистъ вспыхнулъ.
-- Вотъ видите, къ чему приводитъ кормленіе, -- находчива сказалъ докторъ грубоватымъ тономъ.-- Мужья скучаютъ безъ женъ и отправляются играть въ клубъ. Но не жалѣйте тридцати тысячъ франковъ, проигранныхъ барономъ въ эту ночь.
-- Тридцать тысячъ франковъ!..-- воскликнула удивленна Урсула.
-- Да,-- продолжалъ докторъ,-- мнѣ сказали объ этомъ сегодня утромъ у молодой герцогини Берты де-Мофриньезъ. Вы проиграли де-Трайлю, -- сказалъ онъ Калисту, -- и какъ только вы могли играть съ подобнымъ человѣкомъ? Мнѣ совершенно понятно теперь ваше смущеніе.
Слушая слова религіозной герцогини, молодой, счастливой виконтессы, стараго акушера, извѣстнаго эгоиста, видя, какъ всѣони лгали, точно торговцы старьемъ, стараясь обмануть Сабину, добрый, благородный Калистъ понялъ всю опасность ея положенія; слезы, показавшіяся на его глазахъ, заставили Сабину повѣрить.
-- Баронъ дю-Геникъ,-- сказала она, поднимаясь на постели и смотря раздраженнымъ взглядомъ на Домманге, -- онъ можетъ проиграть тридцать, пятьдесятъ и даже сто тысячъ франковъ, если это ему угодно, и никто не смѣетъ упрекать его и читать ему нравоученіе. Во всякомъ случаѣ пріятнѣе проиграть де-Трайлю, чѣмъ выиграть съ него.