-- Какой вы счастливецъ, дорогой маркизъ, -- говорилъ старый князь Галактіонъ, кончая въ клубѣ партію виста, -- вчера, когда вы оставили меня съ мадамъ Шонцъ, я хотѣлъ отнять ее у васъ, но она отвѣчала мнѣ: -- "Князь, вы некрасивы и вы старше Рошефильда; вы, можетъ быть, стали бы бить меня, онъ же замѣняетъ мнѣ отца. Отыщите хотя какую-нибудь причину для перемѣны моей жизни. Правда, у меня нѣтъ той безумной страсти, какую я испытывала къ вѣтренникамъ, долги которыхъ я платила сама, но я люблю маркиза, какъ честная жена любитъ мужа", -- и съ этими словами она выгнала меня вонъ.
Этотъ разговоръ, нисколько не шаржированный, очень много способствовалъ полному запустѣнію отеля Рошефильдъ. Вскорѣ Артуръ перенесъ всю свою жизнь и удовольствія къ мадамъ Шонцъ и чувствовалъ себя хорошо еще и потому, что въ концѣ третьяго года онъ съэкономилъ четыреста тысячъ франковъ.
Наступилъ третій періодъ ихъ жизни: мадамъ Шонцъ стала самой нѣжной матерью для сына Артура; она отводила и приводила домой мальчика изъ училища, она задаривала ребенка подарками, лакомствами и деньгами. Онъ называлъ ее "мамочкой" и положительно обожалъ ее. Мадамъ Шонцъ руководила денежными дѣлами своего Артура, она заставила купить понизившіяся акціи раньше знаменитаго лондонскаго договора, благодаря которому пало министерство перваго марта. Артуръ получилъ двѣсти тысячъ франковъ, и Аврелія не попросила ни одной копѣйки.
Будучи джентльменомъ, Рошефильдъ помѣстилъ шестьсотъ тысячъ франковъ въ банкъ, половину положилъ на имя Жозефины Шильцъ. Маленькій отель, нанятый въ улицѣ Ла-Брюеръ, былъ отданъ въ руки Грэндо, знаменитаго архитектора, обладавшаго талантомъ изящно украшать дома, съ тѣмъ, чтобы онъ придалъ ему видъ роскошной бонбоньерки. Съ этихъ поръ Рошефильдъ не считался съ мадамъ Шонцъ; она получала доходы и платила по счетамъ.
Сдѣлавшись его женой... по оказываемому ей довѣрію, она оправдывала его, стараясь доставить "своему папашѣ" еще больше счастья.
Аврелія отгадывала его маленькія увлеченія и удовлетворяла ихъ, напоминая Помпадуръ, поощрявшую фантазіи Людовика XV. Мадамъ Шонцъ сдѣлалась настоящей, неоспоримой хозяйкой дома. Теперь она разрѣшала себѣ покровительствовать прелестнымъ юношамъ, артистамъ, писателямъ, выступающимъ на литературное поприще, отвергающимъ и древнихъ, и современныхъ классиковъ и жаждущихъ пріобрѣсти огромную извѣстность съ очень маленькими силами.
Объ умѣ Авреліи можно судить по ея необыкновенно тактичному поведенію.
Во-первыхъ, десять, двѣнадцать юношей, занимая Рошефильда, снабжали его остротами, тонкими сужденіями обо всемъ, не подвергая въ то же время никакому сомнѣнію вѣрность хозяйки дома; всѣ они считали Аврелію необыкновенно умной женщиной. Эти живыя, странствующія объявленія кричали о мадамъ Шонцъ, какъ о женщинѣ, самой пріятной и милой въ тринадцатомъ округѣ. Ея соперницы, какъ Сюзанна Гальяръ, имѣвшая надъ ней перовѣсъ, потому что въ 1838 году вступила въ законный бракъ, Фанни Бояре, Марьеттъ, Антонія, всѣ старались распускать болѣе чѣмъ нелѣпыя сплетни о красивыхъ юношахъ, посѣщающихъ Аврелію и о любезностяхъ, съ какою принималъ ихъ Артуръ. Мадамъ Шонцъ, называвшая этихъ трехъ дамъ хвастуньями, однажды за ужиномъ, даннымъ Натаномъ у Флорины послѣ бала въ оперѣ, разсказавъ имъ сначала, какъ она достигла богатства и успѣха.
-- Попробуйте сдѣлать тоже!-- произнесла она такимъ тономъ, что объ этихъ словахъ долго помнили.
Въ этотъ періодъ Аврелія Шонцъ заставила Артура распродать скаковыхъ лошадей, приводя доводы, заимствованные ею навѣрно у Клода Виньона, одного изъ ея постоянныхъ посѣтителей.