-- Мой племянникъ сказалъ много такихъ словъ, которыхъ я даже совсѣмъ не понимаю, -- тихо промолвила, оборачиваясь къ нему, слѣпая старушка.
-- А гдѣ онъ имъ научился?-- сказала мать.-- Въ Тушѣ.
-- Но, дорогая матушка, вѣдь до нея я былъ совершеннымъ невѣждой.
-- Ты зналъ все самое нужное, если зналъ твои обязанности, налагаемыя на тебя религіей,-- возразила баронесса.-- Ахъ! эта женщина отниметъ у тебя святую, благородную вѣру.
Старая дѣвица вдругъ встала и торжественно указала рукой на своего дремавшаго брата.
-- Калистъ, -- сказала она прочувствованнымъ голосомъ,-- твой отецъ никогда не открывалъ ни одной книги, онъ говоритъ только по бретонски, но сражался за короля и за Бога. А люди ученые только умѣли дѣлать дурное и всѣ начитанные дворяне измѣнили своей родинѣ. Итакъ, учись, если хочешь!
Она усѣлась затѣмъ и снова принялась вязать, быстро, съ волненіемъ, перебирая спицами. Калистъ былъ невольно пораженъ ея рѣчью, сказанной по образцу Фокіона.
-- Однимъ словомъ, ангелъ мой, у меня есть предчувствіе, что тебѣ грозитъ несчастье въ томъ домѣ,-- сказала мать, еле сдерживая рыданія въ голосѣ.
-- Кто заставляетъ Фанни плакать?-- спросилъ баронъ, проснувшись сразу при звукахъ голоса жены.-- Что случилось?
-- Ничего, другъ мой,-- отвѣчала, баронесса.