-- Матушка,-- сказалъ на ухо своей матери Калистъ,-- намъ неудобно продолжать теперь разговоръ, а если вамъ угодно, мы поговоримъ сегодня вечеромъ. Когда вы узнаете все, вы будете благословлять мадемуазель де-Тушъ.
-- Матери не охотно проклинаютъ кого бы то ни было,-- сказала баронесса,-- и я не стану проклинать ту женщину, которая полюбитъ моего Калиста.
Молодой человѣкъ простился съ отцомъ и вышелъ. Баронъ и жена его приподнялись съ мѣста и смотрѣли ему вслѣдъ, пока онъ проходилъ по двору, отперъ дверь и скрылся. Баронесса была слишкомъ взволнована и не стала продолжать читать газету. Въ ихъ тихой, мирной жизни подобный споръ казался большимъ событіемъ и произвелъ такое же тяжелое впечатлѣніе, какъ настоящая ссора. Мать далеко не успокоилась. Куда приведетъ Калиста эта дружба, ради которой онъ готовъ на всякую опасность, готовъ отдать жизнь? И изъ-за чего ей придется благословлять мадемуазель де-Тушъ? Эти два вопроса были такъ же важны для ея простой души, какъ какая-нибудь ярая революція для дипломатовъ. Камиль Мопенъ была такой революціей въ ихъ спокойной и мирной жизни.
-- Я очень боюсь, что эта женщина испортитъ его намъ,-- сказала она, взявши газету.
-- Дорогая Фанни,-- сказалъ веселымъ голосомъ баронъ,-- вы такой ангелъ, что вамъ такихъ вещей не понять. Мадемуазель деТушъ, говорятъ, черна, какъ галка, толста, какъ турокъ, ей сорокъ лѣтъ и поэтому нѣтъ ничего удивительнаго, что Калистъ влюбился въ нее. Онъ будетъ скрывать свое счастье подъ разными благовидными, лживыми увѣреніями. Пускай себѣ тѣшится этой любовной исторіей.
-- Если бы это была другая женщина...
-- Но, дорогая Фанни, будь эта женщина святая, она отвергла бы нашего сына.
Баронесса снова взяла газету.
-- Я поѣду къ ней,-- продолжалъ старикъ,-- и разскажу вамъ, что она такое.
Прошу запомнить его слова. Послѣ біографіи Камиль Мопенъ вамъ очень любопытно будетъ представить себѣ барона, бесѣдующаго съ этой замѣчательной женщиной.