Беатриса обернулась, посмотрѣла на своего юнаго влюбленнаго и метнула на него одинъ изъ самыхъ повелительныхъ взглядовъ своего репертуара. Улыбка, подмѣченная маркизой на краснорѣчивыхъ губахъ Камиль, заставила ее понятъ всю вульгарность этого пріема, достойнагодѣщанки. Тогда г-жа де-Рошефильдъ, улыбаясь сказала Калисту:
-- Развѣ это не дерзость, думать, что я дорогой могу надоѣсть Камиль?
-- Милая моя, одинъ мужчина для двухъ вдовъ не лишній,-- сказала мадемуазель де-Тушъ, беря подъ руку Калиста и предоставляя Беатрисѣ смотрѣть въ слѣдъ пароходу.
Въ эту минуту Калистъ услыхалъ по наклонной улицѣ, ведшей къ такъ называемой С.-Назерской пристани, голоса мадемуагзель де-Пен-Холь, Шарлотты и Гасселена, болтавшихъ точно сороки. Старая дѣвица разспрашивала Гасселена, зачѣмъ онъ съ своимъ господиномъ очутились въ С.-- Назсрѣ; экипажъ мадемуазель де-Тушъ надѣлалъ много шума. Молодой человѣкъ не успѣлъ отойти, его замѣтила Шарлотта.
-- Вотъ Калистъ!-- воскликнула маленькая бретонка.
-- Предложите имъ мѣсто въ моемъ экипажѣ, ихъ горничная можетъ сѣсть рядомъ съ кучеромъ,-- сказала Камиль, знавшая, что г-жа де-Кергаруэтъ, ея дочь и мадемуазель де-Пен-Холь остались безъ мѣстъ.
Калистъ, который не могъ не повиноваться Камиль, отправился исполнить ея порученіе. Узнавъ, что ей предстоитъ ѣхать съ маркизой де-Рошефильдъ и съ знаменитой КамильМопенъ, г-жа де-Кергаруэтъ не захотѣла обращать вниманія на отнѣкиванія своей старшей сестры, которая ни за что не хотѣла пользоваться экипажемъ діавола. Въ Нантѣ они были подъ большей широтой цивилизаціи, чѣмъ въ Герандѣ: тамъ восхищались Камиль, она была въ* ихъ глазахъ музой Бретани, гордостью страны, и возбуждала одновременно общее любопытство и зависть. Отпущеніе, данное ей въ Парижѣ великосвѣтскимъ обществомъ и модой, было еще болѣе освящено огромнымъ состояніемъ мадемуазель де-Тушъ и, можетъ быть, ея прежними успѣхами въ Нантѣ, гордившемся, что онъ былъ колыбелью Камиль Мопенъ. Поэтому старая виконтесса, сходя съ ума отъ любопытства, потащила свою старую сестру, не обращая вниманія на ея іереміады.
-- Здравствуй, Калистъ!-- сказала молодая бретонка.
-- Здравствуй, Шарлотта!-- отвѣтилъ Калисгц, не предлагая ей руки.
Оба, немного оторопѣвшіе,-- она отъ такой холодности, онъ отъ своей жестокости, поднялись по прорытому оврагу, который носилъ названіе улицы въ С.-Назерѣ и молча пошли за двумя сестрами. Въ одну минуту рухнули всѣ воздушные замки, воздвигнутые романическими надеждами молодой дѣвушки. Она съ Калистомъ такъ часто играла въ дѣтствѣ, она такъ всегда была близка съ нимъ, что думала, что будущая судьба ея упрочена. Она прилетѣла сюда, полная легкомысленнаго счастья, какъ птичка на ржаное поле: ее остановили на лету, когда она не предвидѣла никакого препятствія.