-- О!-- продолжала виконтесса, -- если я имѣю несчастье жить всю мою жизнь въ деревнѣ и въ Нантѣ, за то мое утѣшеніе въ томъ, что меня боготворятъ мои дѣти. У васъ есть дѣти?-- спросила она у Камиль.
-- Моя фамилія мадемуазель де-Тушъ,-- отвѣчала Камиль.-- Эта дама -- маркиза де-Рошефильдъ.
-- Такъ надо васъ пожалѣть, что вы не знаете величайшаго счастья, которое есть у насъ, простыхъ женщинъ, не правда-ли, сударыня?-- сказала виконтесса маркизѣ, желая исправить свой промахъ.-- Но для васъ есть столько утѣшеній!
Она увидала слезу на глазахъ Беатрисы, которая, быстро повернувшись, отошла къ грубо сдѣланнымъ периламъ у скалы. Калистъ послѣдовалъ за ней.
-- Сударыня,-- сказала Камиль на ухо виконтессѣ,-- развѣ вы не знаете, что маркиза разошлась съ мужемъ, что она уже два года не видѣла своего сына и не знаетъ, когда увидитъ его?
-- А!-- сказала г-жа де-Кергаруэтъ,-- бѣдная дама! Судебнымъ порядкомъ?
-- Нѣтъ, во собственному желанію,-- сказала Камиль.
-- Ну, я понимаю это,-- храбро замѣтила виконтесса.
Старая Пен-Холь, въ отчаяніи, что попала въ непріятельскій лагерь, отстала шага на четыре съ своей милой Шарлоттой. Калистъ, осмотрѣвшись, не видитъ-ли ихъ кто, схватилъ руку маркизы и поцѣловалъ ее, оставивъ на ней слезу. Беатриса обернулась: гнѣвъ осушилъ ея глаза, она собиралась сказать что-нибудь очень рѣзкое и ничего не могла вымолвить, увидавъ отвѣтъ на свои слезы въ слезахъ этого красиваго ангельскаго лица, онъ, казалось, былъ взволнованъ не менѣе ея.
-- Богъ мой, Калистъ,-- сказала ему на ухо Камиль, когда онъ вернулся съ г-жей де-Рошефильдъ,-- вотъ эта будетъ вашей тещей, а эта маленькая дурочка -- вашей женой!