-- Какъ ты будешь дѣйствовать?
-- Это моя тайна, милая моя. Предоставь мнѣ преимущества моего возраста. Если Клодъ Виньонъ грубо бросилъ меня въ бездну, меня, которая считала себя почти недосягаемо высокой, то я, по крайней мѣрѣ, буду срывать блѣдные, запахнувшіе, но очаровательные цвѣты, ростущіе на днѣ пропасти.
Маркиза была точно воскъ въ искусныхъ рукахъ мадемуазель де-Тушъ, которой доставляло жгучее удовольствіе оплетать ее своими сѣтями. Камиль простилась съ пріятельницей, которая вся горѣла любопытствомъ и была полна не то зависти, не то великодушія и несомнѣнно занята Калистомъ.
-- Она будетъ въ восторгѣ провести меня, -- сказала себѣ Камиль, цѣлуя ее на прощанье.
Когда она осталась одна, авторъ уступилъ мѣсто женщинѣ; она разразилась слезами, наложила табаку съ опіумомъ на жаровню своего курительнаго прибора и провела за куреньемъ почти всю ночь, стараясь отогнать свою скорбь и видя въ клубахъ дыма очаровательную голову Калиста.
-- Какую прекрасную книгу можно было бы написать, если разсказать мои страданія!-- говорила она себѣ,-- но она уже написана. Сафо жила до меня, Сафо была молода. Какая красивая и трогательная героиня, женщина сорока лѣтъ, не правда-ли? Кури свой кальянъ, бѣдная Камиль, у тебя даже нѣтъ надежды опоэтизировать твое несчастье, оно дошло до своего зенита!
Она легла спать на зарѣ, то предаваясь слезамъ, припадку бѣшенства и принимая внезапныя рѣшенія, то погружаясь въ глубокія размышленія о тайнахъ католической религіи, о которой она никогда не думала, ведя жизнь безпечной артистки и невѣрующей писательницы.
На другой день, Калистъ, которому мать велѣла въ точности слѣдовать совѣтамъ Камиль, пришелъ въ полдень и таинственно пробрался въ комнату мадемуазель де-Тушъ, гдѣ нашелъ книги. Фелиситэ осталась, какъ была, въ креслѣ у окна и продолжала курить, любуясь то дикой картиной болотъ, то моремъ, то Калистомъ, съ которымъ она обмѣнялась нѣсколькими словами о Беатрисѣ. Когда она увидѣла, что маркиза гуляетъ въ саду, она, нарочно на глазахъ у пріятельницы, задернула занавѣси, оставивъ только узкую полосу свѣта, направленнаго на книгу Калиста.
-- Сегодня, дитя мое, я попрошу тебя остаться обѣдать,-- сказала она, растрепавъ ему волосы,-- а ты откажись и смотри при этомъ на маркизу, такимъ образомъ, ей легко будетъ понять, какъ ты сожалѣешь, что не можешь остаться.
Въ четыре часа Камиль пошла разыгрывать передъ маркизой жестокую комедію ложнаго счастья. Калистъ вышелъ изъ комнаты и понялъ въ эту минуту весь стыдъ своего положенія. Взглядъ, брошенный имъ на Беатрису, котораго ожидала Фелиситэ, былъ еще болѣе выразителенъ, чѣмъ она ожидала. Беатриса была въ очаровательномъ туалетѣ.