-- Я не принадлежу себѣ,-- продолжала она,-- связала я сама себя сильнѣе всякаго закона. Поймите же мое несчастье и довольствуйтесь тѣмъ, что мы страдаемъ оба. Вѣдь Данте не удалось увидѣть еще разъ Беатриче, Петрарка никогда не обладалъ Лаурой. Такія невзгоды постигаютъ только великія души! Ахъ, если меня бросятъ, если я опущусь еще ниже, если отъ твоей Беатрисы отречется свѣтъ, что будетъ болѣе, чѣмъ ужасно, тогда, милое дитя мое, ты одинъ будешь знать, что она лучше всѣхъ, а, опираясь на тебя, она станетъ выше всѣхъ. Когда же, мой другъ, ты захочешь бросить ее, не удерживай удара: конецъ твоей любви -- конецъ моей жизни.
Калистъ обнялъ ее и прижалъ къ сердцу. Маркиза Рошефильдъ закончила свои слова, поцѣловавъ Калиста въ лобъ самымъ чистымъ, самымъ робкимъ поцѣлуемъ. Они сошли съ вершины, мирно разговаривая между собою, какъ люди, хорошо понимающіе другъ друга. Она была увѣрена, что успокоила Калиста, онъ же не сомнѣвался въ своемъ счастьѣ -- и оба ошибались. Основываясь на замѣчаніяхъ Камиль, Калистъ надѣялся, что Конти будетъ радъ оставить Беатрису. Маркиза же отдавалась теченію обстоятельствъ, ожидая удобнаго случая. Но Калистъ былъ слишкомъ невиненъ и любилъ слишкомъ сильно для того, чтобы устроить этотъ случай. Они вернулись въ садъ Туша въ самомъ радостномъ настроеніи. Было шесть часовъ вечера. Опьяняющее благоуханіе, теплый воздухъ, золотистые отблески вечерней зари -- все гармонировало съ ихъ настроеніемъ, съ ихъ нѣжными рѣчами. И походка, и всѣ движенія ихъ выражали любовь и полное согласіе мыслей. Въ Тушѣ царила глубокая тишина. Стукъ, произведенный. калиткой, раздался по всему саду. Калистъ и Беатриса сказали все другъ другу; волненія утомили ихъ, и теперь они шли тихо, не произнося ни слова. На новоротѣ аллеи Беатриса вдругъ вздрогнула, какъ бы отъ прикосновенія гада. Страхъ этотъ сообщился и Калисту раньше, чѣмъ онъ узналъ причину. На скамьѣ, подъ развѣсистыми вѣтвями ясеня, сидѣли Конти и Камиль. Дрожь, пробѣжавшая по Беатрисѣ, доказала Калисту, насколько онъ былъ дорогъ этой женщинѣ, которая подняла уже завѣсу между нимъ и ею и черезъ нѣсколько дней должна была быть его. Въ одну минуту цѣлая трагическая драма разыгралась въ ихъ сердцахъ.
-- Вы не ждали меня такъ скоро,-- говорилъ артистъ, здороваясь къ Беатрисой.
Маркиза освободила руку изъ руки Калиста и подала ее Конти. Это движеніе и безпрекословное повиновеніе, оскорблявшее ихъ чувство новой любви, удручало Калиста. Онъ бросился на скамью возлѣ Камиль, холодно кланяясь своему сопернику. Масса ощущеній боролись у него въ душѣ. Увѣренный въ любви Беатрисы, Калистъ хотѣлъ крикнуть, что она его, и вырвать ее у артиста. Но внутреннее содроганіе этой несчастной женщины, выдававшее ея страданія, которыми теперь она расплачивалась за свои ошибки, такъ растрогало Калиста, что онъ остался недвижимъ, покоряясь, какъ и она, неизбѣжной дѣйствительности. Съ тѣхъ поръ, какъ онъ любилъ Беатрису, онъ ни разу не испытывалъ такого сильнаго волненія, какое произвела въ немъ теперь борьба двухъ противоположныхъ ощущеній. Калистъ лежалъ на скалѣ возлѣ Камиль. Маркиза, проходя съ Конти мимо нихъ, бросила на свою соперницу одинъ ихъ тѣхъ ужасныхъ взглядовъ, которыми женщины говорятъ все. Беатриса избѣгала взгляда Калиста, дѣлая видъ, что слушаетъ Конти, который, казалось, подшучивалъ надъ нею.
-- Что могутъ говорить они?-- спросилъ Калистъ Камиль.
-- Ахъ, -- отвѣчала Камиль,-- сколько ужасныхъ правъ еще остается у мужчинъ надъ женщиной, если даже у нея нѣтъ больше любви къ нему. Беатриса должна была подать ему руку. Теперь онъ, навѣрно, вышучиваетъ ея чувство, которое онъ не могъ не угадать по вашему отношенію къ нему.
-- Какъ онъ смѣетъ глумиться надъ нею!-- крикнулъ гнѣвно юноша.
-- Не волнуйся, пожалуйста, -- уговаривала его Камиль,-- иначе ты потеряешь и послѣднюю надежду на счастіе. Если онъ будетъ слишкомъ колоть ея самолюбіе, она, не задумываясь, сама растопчетъ его; но онъ слишкомъ уменъ и хитеръ, чтобы обходиться съ ней такимъ образомъ. Ему въ голову не придетъ, что гордая маркиза Рошефильдъ можетъ измѣнить ему. Было бы слишкомъ, конечно, любить человѣка только за его красоту. Беатрисѣ онъ изобразитъ тебя тщеславнымъ ребенкомъ, желающимъ увлечь маркизу и держать въ рукахъ судьбу двухъ женщинъ. Конти придумаетъ самыя обидныя подозрѣнія, чтобы оправдать себя. Беатриса должна будетъ все отрицать, а онъ потомъ воспользуется ея словами, чтобы снова овладѣть ею.
-- Онъ не любитъ ее,-- говорилъ Калистъ.-- Я бы предоставилъ ей свободу; когда любишь, можно все терпѣть: жертвы укрѣпляютъ чувства, слѣдующій день оправдываетъ предъидущій, увеличивая цѣну нашихъ радостей. Чрезъ нѣсколько дней онъ уже не засталъ бы насъ здѣсь. И что привело его сюда?
-- Шутливое замѣчаніе одного журналиста, -- отвѣчала Камиль.-- Опера, на успѣхъ которой онъ разсчитывалъ, провалилась окончательно. "Тяжело терять за разъ и славу и любовницу!" -- сказалъ въ фойе Клодъ Виньонъ, -- и эти слова оскорбили тщеславіе Конти. Любовь, основанная на мелочахъ, безжалостна. Я говорила съ нимъ, но какъ вѣрить такой лживой натурѣ? Онъ, кажется, удрученъ своимъ несчастіемъ, своей любовью, жизнь прискучила ему. Онъ жалѣетъ, что такъ открыто сошелся съ маркизой и, разсказывая о своемъ минувшемъ счастіи, онъ создалъ мнѣ цѣлую грустную поэму, черезчуръ, впрочемъ, умную, для того, чтобы быть правдивой. Осыпая меня любезностями, онъ, вѣроятно, разсчитывалъ узнать отъ меня про вашу любовь.