-- Будь покоенъ, мы будемъ такъ же любезны относительно тебя, какъ Кавалеръ Maison-Bouge относительно англичанъ при Фонтенуа.
Хотя разговоръ этотъ произвелъ сильное впечатлѣніе на Поля, онъ тѣмъ не менѣе сталъ приводить въ исполненіе свои планы и зимою 1821 года переселился въ Бордо. Огромныя суммы, которыя пришлось ему затратить для передѣлки и меблировки стараго отеля, упрочили, за нимъ и тутъ репутацію одного изъ самыхъ элегантныхъ мужчинъ. Благодаря старымъ связамъ, двери аристократическихъ домовъ изъ лагеря роялистовъ, къ которому онъ принадлежалъ по своимъ убѣжденіямъ и традиціямъ своего рода, широко отворились передъ нимъ. Его умѣніе жить, его манеры и парижское воспитаніе очаровали бордоскій фобуръ Сенъ-жерменъ. Одна старая маркиза вспомнила даже старинное выраженіе, бывшее когда-то въ употребленіи при дворѣ, и относившееся къ той золотой молодежи, которая задавала тонъ модѣ. "Поль де-Манервиль,-- сказала она,-- это la fleur des pois". Либеральный лагерь подхватилъ это выраженіе, стараясь обратить его въ насмѣшку, но лагерь роялистовъ гордился этимъ прозвищемъ, а Поль старался доказать, что онъ достоинъ его. Подобно посредственнымъ актерамъ, игра которыхъ становится лучше съ того момента, какъ публика удостоиваетъ ихъ своего вниманія, и Поль де-Манервиль, подъ вліяніемъ симпатіи общества, сталъ постепенно обнаруживать наиболѣе симпатичныя стороны своего характера, насколько онѣ не парализовались его недостатками. Въ остроуміи его не было ни рѣзкости, ни горечи, въ манерахъ не было высокомѣрія; въ обращеніи съ женщинами онъ держался того почтительнаго тона, который такъ нравится прекрасному полу; о своей наружности онъ, казалось, тщательно заботился только ради того, чтобы быть пріятнымъ другимъ, къ титуламъ относился съ уваженіемъ, въ обществѣ молодыхъ людей допускалъ по отношенію къ себѣ нѣкоторую фамильярность, которую умѣлъ, однако, сдерживать, благодаря свѣтской опытности, пріобрѣтенной въ Парижѣ. Очень искусный въ умѣніи владѣть шпагой и пистолетомъ, онъ проявлялъ, однако, чисто женственную мягкость, которая приводила всѣхъ въ восторгъ. Средній ростъ и нѣкоторая склонность въ полнотѣ, два обстоятельства, весьма неблагопріятныя для элегантнаго мужчины, не вредили Полю въ его роли бордоскаго Брюммеля. Нѣжный, очень бѣлый цвѣтъ лица, нѣсколько оживленный здоровымъ видомъ, красивыя руки, изящная нога, голубые глаза, длинныя рѣсницы, граціозныя движенія, грудной голосъ, проникающій въ душу слушателя,-- все вполнѣ гармонировало съ даннымъ Полю прозвищемъ. Да, онъ вполнѣ походилъ на нѣжный цвѣтокъ, который требуетъ заботливаго ухода и благопріятной почвы, который не выноситъ рѣзкихъ перемѣнъ, чахнетъ отъ палящихъ лучей солнца и замерзаетъ отъ холода. Поль де-Манервиль принадлежалъ къ той породѣ людей, которые ждутъ отъ другихъ счастья, но сами неспособны давать его, которые нуждаются въ женщинахъ, ждутъ отъ нихъ поощренія, желаютъ быть разгаданными ими и относятся къ браку, какъ къ откровенію. Подобные характеры вызываютъ постоянныя недоразумѣнія въ интимной жизни, но въ обществѣ пользуются несомнѣннымъ успѣхомъ. И дѣйствительно, Поль де-Манервиль имѣлъ блестящій успѣхъ въ тѣсномъ кругу провинціальной жизни, гдѣ нѣсколько робкій умъ его могъ быть лучше оцѣненъ, чѣмъ въ Парижѣ. Отдѣлка его отеля въ Бордо и его замка въ Ланстракѣ, гдѣ все поражало роскошью и чисто англійскимъ комфортомъ, поглотила всѣ суммы, вырученныя изъ его владѣній въ теченіе послѣднихъ шести лѣтъ. Имѣя теперь въ своемъ распоряженіи сорокъ съ небольшимъ тысячъ франковъ ренты, Поль счелъ самымъ благоразумнымъ поставить домъ свой на такую ногу, которая въ точности соотвѣтствовала бы этому доходу. Показавъ городу всѣ свои экипажи, перезнакомившись со всѣми молодыми аристократами города, поохотившись съ ними нѣсколько разъ въ окрестностяхъ Ланстрака, онъ рѣшилъ, что жить въ провинціи холостымъ невозможно. Онъ былъ еще слишкомъ молодъ, чтобы посвятить себя заботамъ объ улучшеніи своихъ земель и увеличеніи ихъ доходности, заботамъ, поглощающимъ жизнь провинціальныхъ землевладѣльцевъ, вынужденныхъ заботиться о будущности своихъ дѣтей. Такимъ образомъ, Поль де-Манервиль скоро сталъ скучать по тѣмъ разнообразнымъ развлеченіямъ, къ которымъ привыкаетъ каждый парижанинъ. Съ другой стороны, мысль о продолженіи стараго рода, о наслѣдникахъ, которымъ онъ могъ бы передать свои владѣнія, о вліяніи дома, въ которомъ могли бы собираться всѣ болѣе или менѣе выдающіеся представители аристократіи округа, наконецъ, скука, которую наводили на него мимолетныя связи,-- все приводило Поля къ необходимости брака. Къ тому же онъ вскорѣ по пріѣздѣ въ Бордо влюбился въ царицу бордоскаго общества, красавицу, мадемуазель Евангелиста.
Въ началѣ этого столѣтія поселился въ Бордо очень богатый испанецъ, синьоръ Евангелиста. Благодаря своему громадному богатству и привезеннымъ съ собой рекомендательнымъ письмамъ, онъ былъ принятъ во всѣхъ аристократическихъ салонахъ Бордо. Жена его значительно содѣйствовала блеску его дома, восхищая всю бордоскую аристократію, которая собственно принимала испанцевъ только изъ желанія задѣть нѣкоторые второстепенные слои бордоскаго общества. Креолка по происхожденію, принадлежа въ знаменитому роду Casa-Real, напоминая по своимъ привычкамъ восточныхъ женщинъ, окруженныхъ рабынями, г-жа Евангелиста жила на широкую ногу, не зная цѣны деньгамъ, требуя исполненія самыхъ безумныхъ своихъ желаній, всегда исполнявшихся влюбленнымъ супругомъ, великодушно скрывавшимъ отъ жены всѣ пружины своихъ финансовыхъ операцій. Радуясь тому, что ей нравился Бордо, въ которомъ онъ вынужденъ былъ жить по своимъ дѣламъ, испанецъ купилъ отель, отдѣлалъ и меблировалъ его съ необыкновенной роскошью; пышные пріемы въ этомъ отелѣ пріобрѣли громкую извѣстность, и съ 1800 по 1812 года въ Бордо только и было рѣчи о г-нѣ и г-жѣ Евангелиста. Въ 1813 году г-нъ Евангелиста умеръ, оставивъ своей тридцатидвухлѣтней вдовѣ огромное состояніе и прелестную дочь, дѣвочку одиннадцати лѣтъ, подававшую блестящія надежды. Реставрація значительно измѣнила положеніе г-жи Евангелиста, общество распалось, многіе роялисты уѣхали съ семьями изъ Бордо. Но, несмотря на то, что, лишившись мужа, г-жа Евангелиста не могла вести его дѣлъ, она съ безпечностью креолки продолжала вести прежній образъ жизни, не желая отказаться отъ прежнихъ привычекъ. Въ тотъ моментъ, когда Поль рѣшилъ вернуться на родину, мадемуазель Натали Евангелиста считалась первой красавицей и лучшей партіей въ Бордо, гдѣ ничего не знали о томъ, какъ быстро таяли капиталы ея матери, растратившей колоссальныя суммы для продленія своего престижа въ обществѣ. Балы, пріемы, широкая жизнь въ роскошномъ отелѣ -- все поддерживало увѣренность публики въ томъ, что Евангелиста обладаютъ несмѣтными богатствами. Но Натали достигла уже девятнадцатилѣтняго возраста, а между тѣмъ ни одно предложеніе не дошло еще до слуха ея матери. Мадемуазель Евангелиста, малѣйшіе капризы которой тотчасъ же исполнялись щедрой матерью, носила платья изъ самыхъ дорогихъ кашемировъ, имѣла драгоцѣнныя украшенія и вообще была окружена роскошью, которая запугивала солидныхъ людей въ странѣ, гдѣ даже дѣти умѣютъ разсчитывать. Роковая фраза: "Только какой-нибудь принцъ можетъ жениться на мадемуазель Евангелиста" слышалась во всѣхъ салонахъ, во всѣхъ кружкахъ. Матери семействъ, бабушки, которымъ нужно было выдать замужъ внучекъ, молодыя дѣвушки, которыя завидовали изяществу нарядовъ Натали и ея царственной красотѣ, подчеркивали эту фразу разными ядовитыми замѣчаніями. Когда при входѣ Натали въ бальную залу одинъ изъ молодыхъ людей восклицалъ: "Боже, какъ она хороша!" Маменьки отвѣчали: "Да, но слишкомъ дорога!" Если кто-нибудь изъ пріѣзжихъ восхищался Натали, ему тотчасъ же возражали: "Кто же можетъ жениться на молодой дѣвушкѣ, которая получаетъ на свои туалеты тысячу франковъ въ мѣсяцъ отъ матери, имѣетъ свои лошади, свою горничную и носитъ пенюары, отдѣланные настоящими кружевами? Того, что она уплачиваетъ своей прачкѣ, хватило бы на содержаніе цѣлой семьи труженика. По утрамъ она носитъ пелеринки, одно глаженіе которыхъ обходится по шести франковъ за каждую изъ. нихъ".
Такого рода замѣчанія заглушали въ мужчинахъ всякое желаніе жениться на мадемуазель Натали. Признанная царицей всѣхъ баловъ, окруженная лестью, улыбками, восхищеніемъ поклонниковъ, Натали совсѣмъ не знала дѣйствительной жизни. Она не понимала значенія денегъ, не знала, откуда онѣ получаются и какимъ образомъ сохраняются. Можетъ быть, она полагала, что въ каждомъ домѣ должны быть повара, кучера, горничныя и другіе слуги, какъ должно быть сѣно на лугу или плоды на деревьяхъ. Изнѣженная матерью, единственной надеждой которой, казалось, была ея дочь, Натали всей душой отдавалась удовольствіямъ, никогда не чувствуя утомленія, и рыскала по баламъ, какъ лошадь въ степяхъ, безъ уздечки и безъ подковъ.
Шесть мѣсяцевъ спустя послѣ пріѣзда Поля въ Бордо высшее общество познакомило "la fleur des pois" съ царицей баловъ. Эти два цвѣтка взглянули другъ на друга съ видимымъ равнодушіемъ, но въ сущности они были очарованы другъ другомъ. Внимательно слѣдя за этой заранѣе подготовленной встрѣчей, г-жа Евангелиста прочла въ глазахъ Поля тѣ чувства, которыя волновали его, и рѣшила: "Онъ будетъ моимъ зятемъ!" Въ то же время Поль подумалъ, глядя на Натали: "Она будетъ моей женой". О богатствѣ дома Евангелиста толковалъ весь городъ; Поль съ дѣтства слышалъ о немъ и нисколько въ немъ не сомнѣвался. Такимъ образомъ сразу устранялись денежныя затрудненія, столь непріятныя какъ для робкихъ, такъ и для гордыхъ натуръ. Нѣсколько человѣкъ пытались, правда, отдавая дань манерамъ, изяществу и красотѣ Натали, коснуться матеріальнаго вопроса, который невольно вызывался образомъ жизни г-жи Евангелиста и ея дочери. Но Поль отклонилъ съ презрѣніемъ эти мелочныя провинціальныя соображенія, и такъ какъ онъ въ то время предписывалъ тонъ обществу, то, когда взглядъ его сдѣлался извѣстнымъ обществу, всѣ толки умолкли. Вмѣстѣ съ сигарами, желтыми перчатками и пони Поль ввелъ въ бордоское общество англійскую чопорность, байроновскій сарказмъ, презрѣніе къ жизни и пренебреженіе къ обычаямъ старины. Такимъ образомъ ни одна изъ матерей, ни одна изъ молодыхъ дѣвушекъ не пытались даже разочаровать Поля, боясь уронить себя.
Г-жа Евангелиста начала съ того, что дала нѣсколько блестящихъ обѣдовъ, къ которымъ неизмѣнно приглашала Поля, который не могъ отсутствовать тамъ, гдѣ собирались самые выдающіеся изъ молодыхъ людей города. Несмотря на маску равнодушія, за которой Поль старался скрыть свои чувства, для матери и дочери не подлежало сомнѣнію, что онъ постепенно сворачиваетъ на путь, который неминуемо долженъ былъ вести къ браку. Когда Поль проѣзжалъ въ своемъ тюльбери или верхомъ на своей красивой лошади, онъ слышалъ, какъ вслѣдъ за нимъ говорили: "Вотъ счастливецъ! Онъ богатъ, красивъ и, говорятъ, собирается жениться на мадемуазель Натали. Есть люди, для которыхъ, повидимому, созданъ весь міръ!"... Когда Поль встрѣчался съ коляской г-жи Евангелиста, онъ гордился тѣмъ особеннымъ поклономъ, которымъ удостаивали его мать и дочь. Если бы Поль не былъ даже влюбленъ въ мадемуазель Евангелиста, свѣтъ, безъ сомнѣнія, всетаки сосваталъ бы ихъ. Свѣтъ нерѣдко служитъ источникомъ зла, но когда послѣдствія этого зла обнаруживаются, онъ открещивается отъ него, старается мстить за свою ошибку. Высшее общество въ Бордо, приписывая мадмуазель Евангелиста милліонъ франковъ приданаго, прочило ее въ жены Полю, не спрашивая его согласія, какъ это часто дѣлается. Молодые люди подходили другъ къ другу какъ по состоянію, такъ и по личнымъ качествамъ. Поль привыкъ въ той атмосферѣ роскоши и изящества, среди которой жила Натали, онъ самъ недавно отдѣлалъ для себя отель, съ роскошью котораго не могъ сравниться ни одинъ изъ домовъ въ Бордо. Только подобный человѣкъ, близко освоившійся съ расточительностью парижанокъ, могъ не бояться несчастныхъ послѣдствій брака съ дѣвушкой, которая во всемъ походила на свою избалованную, не знавшую цѣны деньгамъ креолку-мать. По мнѣнію общества, Поль-де-Манервиль одинъ могъ избѣжать затрудненій, которыя неизбѣжно выпади бы на долю всякаго другого, влюбленнаго въ мадемуазель Натали. Итакъ, бракъ этотъ считался рѣшеннымъ въ обществѣ, и въ высшихъ роялистскихъ кружкахъ, какъ только рѣчь заходила объ этомъ вопросѣ, Полю нерѣдко приходилось слышать выраженія одобренія, льстившія его самолюбію:
-- Всѣ предназначаютъ вамъ мадемуазель Натали въ жены; вы прекрасно сдѣлаете, если женитесь на ней: нигдѣ, даже въ Парижѣ вы не найдете такой красивой дѣвушки; она изящна, граціозна и принадлежитъ со стороны матери къ роду Casa-Real. Вы составите восхитительную парочку, у васъ одинаковые вкусы, одинаковые взгляды на жизнь, вы составите одинъ изъ самыхъ пріятныхъ домовъ въ Бордо. Да и отель вашъ совершенно готовъ дли пріема жены, которой остается только захватить свой ночной чепчикъ. А вполнѣ устроенный домъ равносиленъ хорошему приданому, милый Поль! къ тому же вы должны считать особеннымъ счастьемъ для себя благоволеніе такой тещи, какъ г-жа Евангелиста. Какъ женщина умная и энергичная, она будетъ для васъ значительной поддержкой въ политической карьерѣ, въ которой вы должны стремиться. Она пожертвовала всѣмъ въ жизни для своей дочери, которую она обожаетъ, а Натали, которая боготворить свою мать, будетъ, вѣроятно, прекрасной женой... Да и нужно ке, наконецъ, покончить съ холостой жизнью.
-- Все это прекрасно,-- говорилъ Поль, который, несмотря на свою любовь къ прекрасной испанкѣ, хотѣлъ отстоять свою самостоятельность,-- но покончить нужно благоразумно.
Поль сталъ бывать и безъ особенныхъ приглашеній у г-жи Евангелиста. Ему было труднѣе, чѣмъ кому-либо; заполнить свободное время, а въ домѣ испанки все дышало великолѣпіемъ и изяществомъ, къ которымъ онъ такъ привыкъ. Г-жа Евангелиста, которой исполнилось сорокъ лѣтъ, сіяла красотой, напоминавшей великолѣпный закать лѣтняго безоблачнаго дня. Ея незапятнанное прошлое служило темой постоянныхъ толковъ въ бордоскихъ кружкахъ; общество удивлялось цѣломудренной жизни красивой женщины, одаренной страстнымъ темпераментомъ, отличающимъ креолокъ и испанокъ. У нея были черные волосы и черные глаза, маленькая нога и гибкій станъ, которымъ славятся испанки. Все еще прекрасное лицо очаровывало тѣмъ особеннымъ оттѣнкомъ, который напоминаетъ пурпуръ, покрытый бѣлой кисеей. Роскошный бюстъ привлекалъ той своеобразной граціей, въ которой сливаются нѣга, живость и сила. Г-жа Евангелиста очаровывала и вмѣстѣ съ тѣмъ импонировала, соблазняла, не обѣщая, однако, ничего. Высокій ростъ и величественная осанка придавали ей видъ королевы. Общество ея привлекало мужчинъ, какъ привлекаетъ птицъ древесный клей; умъ ея отличался всѣми тѣми особенностями, которые характеризуютъ интригановъ, и она пользовалась имъ, дѣлая уступки, вооружаясь извѣстными ей данными для того, чтобы добиться новыхъ, и искусно увертываясь въ ту минуту, когда предвидѣла, что отъ нея могутъ потребовать взаимной услуги. Благодаря связямъ при дворахъ Испаніи и Неаполя и знакомству съ разными выдающимися людьми Сѣверной и Южной Америки и Англіи, г-жа Евангелиста толковала обо всемъ съ такимъ апломбомъ, что считалась многосторонне образованной, хотя въ сущности была весьма невѣжественна. Она проявляла крайне изысканный вкусъ и держалась съ тѣмъ достоинствомъ, которое не пріобрѣтается, а является результатомъ способности нѣкоторыхъ лицъ присвоивать себѣ все благородное и прекрасное, ассимилируясь съ ними настолько, что оно становится ихъ второй натурой. Репутація г-жи Евангелиста, оставаясь неразгаданной, тѣмъ не менѣе придавала большой авторитетъ ея дѣйствіемъ, ея рѣчамъ и ея мнѣніямъ.
Мать и дочь, тѣсно связанныя не только узами родстш, но и самой искренней дружбой, прекрасно гармонировали другъ съ другомъ и ни малѣйшее недоразумѣніе не омрачало ихъ отношеній. Многіе въ обществѣ объясняли цѣломудренную жизнь г-жи Евангелиста ея беззавѣтной любовью къ дочери. Но хотя Натали дѣйствительно была утѣхой матери, она все-таки была не единственной причиной упорнаго ея вдовства. Разсказывали, что красивая испанка влюбилась въ человѣка, которому Реставрація возвратила его права и званіе пэра. Человѣкъ этотъ, который охггно женился бы на г-жѣ Евангелиста въ 1814 году, порвалъ съ нею всякія сношенія въ 1816 году. Г-жа Евангелиста, казавшаяся самой добродушной женщиной въ мірѣ, въ глубинѣ души таила ужасныя чувства, слѣдуя девизу Екатерины Медичи: "Odiate et aspettate" (питайте ненависть и выжидайте). Встрѣчая вездѣ повиновеніе, играя всегда первую роль, г-жа Евангелиста отличалась всѣми особенностями властителей: мягкая, кроткая, очаровательная при нормальныхъ условіяхъ, она становилась жестокой, неумолимой, когда задѣвали ея гордость, гордость испанки и представительницы рода Casa-Real. Въ такихъ случаяхъ она не знала пощады. Къ тому же она глубоко вѣрила въ могущество своей ненависти, вѣрила, что ея ненависть должна принести несчастье врагу. Она испытала роковое могущество своей ненависти надъ человѣкомъ, который обманулъ ее. Сдѣлавшись министромъ и пэромъ Франціи, онъ постепенно запутался и, наконецъ, окончательно разорился и лишился всего, даже добраго имени. Однажды г-жа Евангелиста промчалась въ блестящемъ экипажѣ мимо несчастнаго, который плелся пѣшкомъ по Елисейскимъ Полямъ, и бросила на него торжествующій взглядъ, полный злорадства. Этотъ неудачный романъ, волновавшій ее въ теченіе двухъ лѣтъ, отвратилъ ее отъ брака. Гордость ея всегда возмущалась при сравненіи другихъ мужчинъ, ухаживавшихъ за ней, съ покойнымъ мужемъ, который такъ беззавѣтно, такъ искренно любилъ ее. Такимъ образомъ, переходя отъ надежды въ разочарованію, отъ ошибокъ къ разсчетамъ, она достигла, наконецъ, того возраста, когда женщинѣ не остается ничего, кромѣ роли матери, весь интересъ которой сосредоточивается на дѣтяхъ.