-- Ты, однако, очень быстро рѣшаешь вопросы о бракѣ,-- воскликнулъ де-Марсэ.
Поль нисколько не смутился.-- Ты, конечно, будешь смѣяться, но увѣряю тебя; что я буду самымъ счастливымъ человѣкомъ на свѣтѣ, когда лакей мой доложитъ мнѣ: "Графиня проситъ васъ въ завтраку!" или когда, возвращаясь домой, я встрѣчу душу...
-- Ты очень спѣшишь, Поль! Ты не созрѣлъ еще духовно для женитьбы.
-- ...Душу, съ которой я могу подѣлиться моими заботами и чувствами. Я хочу жить въ такомъ близкомъ общеніи съ любимымъ существомъ, чтобы наши отношенія не находились въ зависимости отъ какого-нибудь пустого слова, отъ положенія, при которомъ самый красивый мужчина толкуетъ о разочарованіи въ любви. Наконецъ, у меня достаточно мужества для того, чтобы сдѣлаться хорошимъ мужемъ и примѣрнымъ отцомъ. Меня привлекаютъ семейныя радости и я хочу поставить себя въ условія, которыя требуются для обоснованія семьи...
-- Ладно, ты всю жизнь будешь несчастной жертвой! Ахъ, бѣдняга, ты хочешь жениться, чтобы имѣть подругу жизни! Другими словами, ты хочешь благополучно разрѣшить въ свою пользу одну изъ труднѣйшихъ задачъ, представляемыхъ нашими буржуазными нравами, водворившимися послѣ революціи. Ты предполагаешь вести уединенную жизнь. Неужели же ты полагаешь, что жена твоя не будетъ стремиться къ той блестящей жизни, которую ты презираешь? Что она съ такимъ же отвращеніемъ будетъ относиться къ ней? Послушай, Поль, если ты отвергаешь тотъ аристократическій бракъ, программу котораго формулировалъ тебѣ твой другъ де-Марсэ, то прими мой послѣдній совѣтъ: оставайся холостякомъ еще въ теченіе тринадцати лѣтъ, наслаждайся вволю жизнью, а когда тебѣ стукнетъ сорокъ лѣтъ, женись на тридцатилѣтней вдовѣ. Тогда ты, пожалуй, еще можешь быть счастливъ. Но если ты женишься на молодой дѣвушкѣ, ты сойдешь съ ума.
-- Какой вздоръ! Объясни мнѣ пожалуйста, на чемъ это предположеніе основано?-- вскричалъ Поль.
-- Другъ мой,-- возразилъ де-Марсэ,-- сатира Буало, направленная противъ женщинъ, представляетъ собраніе пошлостей, облагороженныхъ поэзіей. Почему же женщины должны быть безгрѣшны? Почему нападать за нихъ за то, что природа создала ихъ такими? По моему, задача брака не разрѣшается той формулой, которую далъ намъ нашъ критикъ. Ты, можетъ быть, думаешь, что въ бракѣ, какъ и въ свободной любви, достаточно быть мужчиной, чтобы быть любимымъ? Въ блаженные дни юности мужчина легко покоряетъ женщинъ своей страстью; препятствія, созидаемыя законами общества, нѣкоторыя своеобразныя душевныя движенія и естественное чувство самоохраны въ женщинѣ обманываютъ поверхностныхъ людей насчетъ ихъ будущихъ отношеній въ брачномъ союзѣ, гдѣ устранены всѣ препятствія и гдѣ женщина зачастую только терпитъ любовь и иногда не только избѣгаетъ, но даже прямо отталкиваетъ наслажденіе. Тутъ мужчина знакомится съ иной стороной жизни. Свободный мужчина, являясь завоевателемъ, не боится неудачи. Въ бракѣ первая неудача -- непоправимое несчастье. Если любовникъ можетъ вернуть къ себѣ милость любимой женщины, то для мужей, милый мой, это возвращеніе равносильно пораженію при Ватерлоо. Мужья обречены, подобно Наполеону, на постоянныя побѣды, и, несмотря на число этихъ побѣдъ, первое пораженіе свергаетъ ихъ. Женщина, которой льститъ настойчивость любовника, которая радуется вспышкамъ его гнѣва, возмущается проявленіемъ этихъ же качествъ со стороны мужа, какъ проявленіями грубой натуры. Если свободный мужчина воленъ выбирать поле для своихъ дѣйствій, если все дозволено ему, то, наоборотъ, все запрещено мужу, и поле сраженія остается неизмѣннымъ. Условія борьбы совершенно различны въ томъ и другомъ случаѣ. Жена всегда расположена отказывать въ томъ, что она обязана давать, между тѣмъ какъ метресса всегда согласна дать то, чего нельзя требовать отъ нея. Ты желаешь жениться и, конечно, женишься. Но задумывался ли ты надъ гражданскимъ кодексомъ? Я никогда не хотѣлъ пачкать своихъ ногъ въ помойной ямѣ, служащей мѣстомъ сборища для болтуновъ и называемой Училищемъ Правовѣдѣнія! Я никогда не заглядывалъ въ наши законы, но вижу ихъ приложеніе въ жизни и въ такой же степени могу считать себя законникомъ, въ какой начальникъ какой-нибудь клиники можетъ считать себя врачемъ. Болѣзнь не въ книгахъ, а въ организмѣ больного. Законъ поставилъ женщину подъ опеку мужчины, призналъ ее неправоспособной наравнѣ съ дѣтьми. Но чѣмъ же дѣйствуютъ на дѣтей? Страхомъ. Вотъ въ этомъ словѣ заключается вся наука укрощенія звѣрей. Но взгляни-ка на меня. Можешь ли ты, столь кроткій, мягкій и довѣрчивый, превратиться въ тирана? Я самъ смѣялся когда-то надъ тобой, а теперь настолько полюбилъ тебя, что рѣшилъ познакомить тебя съ моими воззрѣніями, основанными на наукѣ, которую нѣмцы называютъ антропологіей. Ахъ, если бы я не чувствовалъ глубокой антипатіи къ тѣмъ людямъ, которые мудрствуютъ вмѣсто того, чтобы дѣйствовать, если бы я не презиралъ дураковъ, которые вѣрятъ въ силу книги, хотя знаютъ, что пески африканскихъ пустынь состоятъ изъ пепла громаднаго числа неизвѣстныхъ намъ давно погибшихъ умственныхъ центровъ вродѣ Лондона, Венеціи, Парижа, Рима, я написалъ бы книгу о современныхъ бракахъ и о вліяніи на нихъ христіанства, освѣтилъ бы эту груду острыхъ камней, между которыми стараются примоститься приверженцы теоріи размноженія человѣчества. Но стоитъ ли человѣчество того, чтобы я отдалъ ему четверть часа моего времени? По моему, единственно разумное употребленіе чернилъ -- опьянѣніе сердецъ посредствомъ любовныхъ пѣсенъ. Ну, значитъ ты скоро представишь намъ графиню де-Манервиль?
-- Можетъ быть,-- сказала Поль.
-- Мы останемся друзьями,-- сказалъ де-Марсэ.
-- Неправда ли?