-- Мы хотѣли оттянуть триста тысячъ франковъ. Теперь оказывается, что они оттягиваютъ восемьсотъ тысячъ франковъ, такъ что въ общемъ потеря наша въ пользу дѣтей четы де-Манервиль составляетъ четыреста тысячъ франковъ. Стало быть, остается одно изъ двухъ -- разорвать или подписать договоръ,-- сказалъ Солоне, обращаясь къ г-жѣ Евангелиста.
Водворилось глубокое молчаніе -- моментъ, не поддающійся описанію. Старикъ Матіасъ ждалъ съ торжествующимъ выраженіемъ подписей двухъ лицъ, намѣревавшихся обобрать его кліента. Натали, не понимавшая, что она потеряла половину своего состоянія, и Поль, не знавшій, что домъ Манервилей пріобрѣлъ эту часть, беззаботно смѣялись и болтали. Солоне и г-жа Евангелиста смотрѣли другъ на друга -- одинъ, сохраняя равнодушный видъ, другая, отдаваясь самымъ разнообразнымъ чувствамъ. Чувствуя страшныя угрызенія совѣсти, вдова рѣшилась прибѣгнуть ко всевозможнымъ средствамъ, чтобы свалить на Поля всѣ тѣ ошибки, благодаря которымъ она разорила Натали. Она уже освоилась съ мыслью, что Поль ея жертва, и вдругъ ей пришлось убѣдиться въ томъ, что она не побѣдитель, а побѣжденный, и что жертвой является ея родная дочь! Такимъ образомъ оказывалось, что она не извлекла никакой пользы изъ своего преступнаго замысла и сдѣлалась жертвой неумолимаго старика, который, вѣроятно, презиралъ ее. Не навела ли она его своей нечестной игрой на мысль о маіоратѣ? Она съ ужасомъ думала объ этомъ. И, вѣроятно, Матіасъ успѣлъ открыть глаза Полю. А если даже не успѣлъ, то послѣ подписанія договора старый волкъ, конечно, постарается познакомить своего кліента съ тѣми опасностями, которыхъ онъ избѣжалъ, постарается хотя бы для того, чтобы получить благодарность отъ своего кліента -- вѣдь всѣ люди добиваются похвалъ и признательности! Не внушитъ ли онъ молодому человѣку недовѣріе къ женщинѣ, уличенной въ столь неблагородномъ замыслѣ? Не поколеблетъ ли онъ ея вліянія на зятя? Слабыя натуры рѣдко возвращаются къ своимъ кумирамъ, разъ вѣра ихъ поколеблена. Стало быть, все погибло! Въ тотъ день, когда происходило совѣщаніе, она главнымъ образомъ разсчитывала на слабость Поля, на то, что у него не хватитъ мужества порвать отношенія послѣ того, какъ онъ зашелъ такъ далеко въ своихъ признаніяхъ. Теперь оказывалось, что попалась она сама, что теперь для нея самой отступленіе еще менѣе возможно, чѣмъ мѣсяца три тому назадъ для Поля. Весь городъ зналъ, что недоразумѣнія устранены нотаріусами въ теченіе послѣднихъ двухъ мѣсяцевъ. Оглашеніе было сдѣлано. Свадьба должна была состояться черезъ два дня. Друзья обоихъ домовъ, все приглашенное общество начинало съѣзжаться. Какъ объявить теперь, что подписаніе договора откладывается? О причинахъ размолвки узнаетъ весь городъ, въ словахъ честнаго старика никто не станетъ сомнѣваться. Она и ея дочь будутъ осмѣяны, у нихъ немало завистниковъ! Безъ сомнѣнія, необходимо уступить. Всѣ эти мысли сразили точно громъ г-жу Евангелиста, все помрачилось въ ея умѣ. Лицо ея оставалось невозмутимо сёрьезнымъ, только подбородокъ ея слегка дрожалъ подъ вліяніемъ трудно сдерживаемаго гнѣва. Такой же дрожью подбородка выразился гнѣвъ Екатерины II, когда она при подобныхъ же обстоятельствахъ была оскорблена въ присутствіи всего своего двора молодымъ шведскимъ королемъ. Солоне замѣтилъ эту игру мускуловъ, бурю безъ грома и молніи, за которой скрывалась смертельная ненависть.
-- Сударь,-- сказала она, наклоняясь къ Солоне,-- вы назвали все это галиматіей... Ее мнѣ кажется, что не могло быть ничего яснѣе...
-- Сударыня, позвольте...
-- Сударь,-- продолжала она, не слушая его,-- если вы не догадались о послѣдствіяхъ установленія маіората во время нашего совѣщанія, то странно, какъ вы не подумали о нихъ въ тиши вашего кабинета. Вѣдь это трудно объяснить умственной тупостью.
Молодой нотаріусъ увелъ свою кліентку въ маленькую гостиную рядомъ, думая въ это время:
"Мнѣ слѣдуетъ болѣе тысячи экю гонорара за опекунскій отчетъ, шесть тысячъ франковъ за продажу отеля, всего пятнадцать тысячъ франковъ, я долженъ побороть себя, не ссориться съ нею".
Онъ притворилъ двери, бросилъ на г-жу Евангелиста холодный взглядъ дѣловыхъ людей и, читая на ея лицѣ о тѣхъ чувствахъ, которыя волновали ее, сказалъ:
-- Сударыня, неужели же вы отплатите мнѣ такимъ образомъ за всю мою преданность?
-- Но, сударь...