"Итакъ, графъ, вы увязли! Нашъ посолъ споткнулся! Хорошо же ты велъ свои дѣла! О, Поль, почему ты скрылъ все отъ меня? Если бы ты сказалъ мнѣ хоть словечко, я давно освѣтилъ бы тебѣ твое положеніе. Жена твоя отказала мнѣ въ своемъ поручительствѣ -- это одно можетъ открыть тебѣ глаза. Если этого недостаточно, знай, что векселя твои были протестовали нѣкимъ Лекюйе, бывшимъ первымъ клеркомъ у бордоскаго нотаріуса Солоне. Этотъ ростовщикъ, переселившійся изъ Бордо въ Парижъ, помѣщаетъ тутъ подъ ростовщическіе проценты денежки твоей почтенной тещи, такъ что ей собственно принадлежатъ выданные тобою векселя на сто тысячъ франковъ, подъ которые добрая женщина выдала тебѣ, говорятъ, шестьдесятъ или семьдесятъ тысячъ франковъ. Въ сравненіи съ г-жей Евангелиста Гобсекъ -- старая тряпка, мягкій бархатъ, ванильное пирожное, дядюшка въ пятомъ актѣ комедіи! Бельрозъ твой становится добычей твоей жены, мать ея уплатитъ разницу между цѣной, за которою оно будетъ продаваться съ торговъ, и суммой твоего долга женѣ; г-жа Евангелиста получитъ Гаде и Грасоль; ипотечныя обязательства, обременяющія твой бордоскій отель, также принадлежатъ ей, хотя она скрывается за подставными лицами, которыхъ нашелъ этотъ же Солоне. Теперь эти двѣ прекрасныя женщины будутъ получать сто двадцать тысячъ франковъ ренты -- настоящая цифра доходовъ съ твоихъ земель, да у милыхъ кошечекъ имѣется еще запасного капитала тридцать съ лишнимъ тысячъ франковъ государственными облигаціями. Поручительство твоей жены оказалось излишнимъ. Названный Лекюйе явился во мнѣ сегодня утромъ для уплаты той суммы, которую я выслалъ тебѣ, требуя передачи установленнымъ порядкомъ моихъ правъ. Сборъ 1825 года, который находится въ погребахъ твоей тещи въ Ланстракѣ, даетъ ей возможность уплатить мнѣ. Обѣ онѣ разсчитываютъ, что ты уже въ пути, но посылаю тебѣ это письмо съ нарочнымъ, дабы ты имѣлъ еще возможность послѣдовать моему совѣту. Я выпыталъ кое-что у этого Лекюйе. Изъ его полныхъ лжи разсказовъ я успѣлъ, однако, уловить тѣ нити, которыхъ мнѣ недоставало, чтобы возстановить домашній заговоръ, составленный противъ тебя. Сегодня вечеромъ въ испанскомъ посольствѣ я постараюсь наговорить комплиментовъ твоей тещѣ и твоей женѣ, Я буду ухаживать за г-жей Евангелиста, прикинусь, что измѣнилъ тебѣ, стану ловко бранить тебя -- грубая брань вызоветъ подозрѣніе въ твоей тещѣ, этомъ Маскариллѣ въ юбкѣ. Чѣмъ ты такъ возстановилъ ее противъ себя? Вотъ что мнѣ хотѣлось бы узнать прежде всего. Если бы у тебя хватило ума влюбиться въ эту женщину, прежде чѣмъ просить руки ея дочери, ты былъ бы теперь пэромъ Франціи, герцогомъ де-Манервиль и посломъ въ Мадридѣ. Если бы ты вызвалъ меня въ себѣ, когда ты рѣшилъ вопросъ о женитьбѣ, я помогъ бы тебѣ разобраться въ характерѣ этихъ двухъ женщинъ, съ которыми ты связывалъ свою судьбу, и изъ нашихъ общихъ наблюденій ты извлекъ бы нѣсколько дѣльныхъ совѣтовъ. Вѣдь ты зналъ, что я единственный изъ твоихъ друзей, на котораго ты могъ положиться! Неужели же ты могъ бояться меня? Познакомившись со мною, эти двѣ женщины почувствовали страхъ и разъединили насъ. Если бы ты не отвернулся отъ меня, ты не попался бы такъ глупо впросакъ. Твоя жена способствовала нашему охлажденію, она была подстрекаема матерью, которой писала два раза въ недѣлю; ты никогда не обращалъ вниманія на это обстоятельство,-- узнаю въ этомъ моего Поля. Черезъ мѣсяцъ я буду настолько близокъ въ твоей тещѣ, что надѣюсь узнать причину той испанско-итальянской ненависти, которую она питаетъ къ тебѣ, лучшему изъ людей въ мірѣ. Почувствовала ли она эту ненависть къ тебѣ съ того момента, какъ дочь ея полюбила Феликса де-Ванднесса, или раньше этого? Не изгнала ли она тебя въ Индію, чтобы добиться для дочери той свободы, которая возможна во Франціи для женщины, разлученной съ мужемъ? Въ этомъ для меня теперь весь вопросъ. Вижу, какъ ты станешь метаться и выть, узнавъ, что жена твоя до безумія влюблена въ Феликса де-Ванднесса. Если бы мнѣ не пришла въ голову фантазія отправиться на Востокъ съ Монриро, Ронкеролемъ и нѣкоторыми другими молодцами изъ числа твоихъ знакомыхъ, я могъ бы разсказать тебѣ кое-что объ этой интригѣ, которая началась уже въ то время, какъ я собирался уѣхать. Я уже тогда видѣлъ начало твоего несчастія. Но могъ ли дворянинъ оказаться настолько низкимъ, чтобы приступить къ подобному вопросу безъ всякаго поощренія со стороны мужа? Кто рѣшится повредить женщинѣ? Кто рѣшится разбить зеркало иллюзій, въ которомъ одинъ изъ друзей тѣшится фееріями счастливаго брака? Развѣ иллюзіи не составляютъ лучшее достояніе сердца? Жена твоя, другъ мой, была свѣтской женщиной въ полномъ смыслѣ этого слова: она думала только о своихъ успѣхахъ, бывала то въ театрѣ, то на балахъ, вставала поздно, каталась до обѣда, обѣдала въ гостяхъ или давала у себя обѣды. Такая жизнь для женщинъ то же, что война для мужчинъ: общество знаетъ только побѣдителей и забываетъ павшихъ на войнѣ. Слабыя натуры становятся жертвой такой жизни, выносятъ ее только женщины съ желѣзной организаціей, безсердечныя и отличающіяся хорошимъ желудкомъ; этимъ, вѣроятно, объясняется холодъ, который царитъ въ салонахъ. Женщины, одаренныя возвышенной душой, ищутъ уединенія, слабыя и нѣжныя созданія скоро падаютъ жертвой свѣтской жизни, остаются одни валуны, которые сдерживаютъ волны свѣтской жизни въ извѣстныхъ границахъ, измѣняясь, обтачиваясь, округляясь въ борьбѣ съ потокомъ. Жена твоя чувствовала себя прекрасно при такой жизни, она точно была создана для нея -- неутомимая, свѣжая, всегда прекрасная! Для меня было ясно, глядя на васъ, что она не любитъ тебя и что ты безумно любишь ее. Чтобы вызвать любовь въ этомъ кремнѣ, нуженъ былъ желѣзный человѣкъ. Послѣ удара, нанесеннаго ему лэди Дудлей, женой моего дѣйствительнаго отца, Феликсъ долженъ былъ сдѣлаться героемъ Натали. Не трудно было убѣдиться въ томъ, что жена твоя совершенно равнодушна къ тебѣ; отъ этого равнодушія до печальной катастрофы оставался всего одинъ шагъ, и рано или поздно какое-нибудь слово или дѣйствіе должно было бросить твою жену въ его объятія. Я могъ бы разсказать тебѣ все то, что происходило каждый вечеръ между вами въ спальнѣ твоей жены. У васъ нѣтъ дѣтей, другъ мой, не объясняетъ ли это очень многое въ вашихъ отношеніяхъ опытному наблюдателю? Ты былъ такъ опьяненъ страстью, что не замѣчалъ холодности, весьма естественной со стороны молодой женщины, которую ты подготовилъ для Феликса де-Ванднесса. И если бы даже ты замѣтилъ холодность твоей жены, то, по глупѣйшему кодексу, женатыхъ людей, ты обязанъ былъ чтить ея сдержанность. Подобно большинству мужей, ты надѣялся охранить ея цѣломудріе въ свѣтѣ, гдѣ женщины передаютъ другъ другу такія вещи, о которыхъ не рѣшаются говорить мужчины, передаютъ, прикрываясь вѣеромъ, смѣясь, шутя, по поводу процесса или какого-нибудь приключенія. Жена твоя хотѣла наслаждаться благами брака, избѣгая его обязанностей. Обязанности ложились тяжелымъ бременемъ только на тебя. Не отдавая себѣ ни въ чемъ отчета, ты рылъ подъ собой пропасть, покрывая ее цвѣтами -- прибѣгаю къ выраженію риторовъ. Ты, конечно, подчинился силѣ, которая порабощаетъ большинство мужчинъ и отъ которой мнѣ хотѣлось уберечь тебя. Милое дитя мое, для довершенія сходства между тобою и тѣмъ глупымъ буржуа, который удивляется измѣнѣ жены или ужасается ею, недоставало только напоминаній о жертвахъ, принесенныхъ тобой, о твоей любви къ Натали: "О, она будетъ неблагодарнѣйшимъ созданіемъ, если обманетъ меня!.. Я сдѣлалъ для нея то-то, я отправлюсь для нея въ Индію"... и прочее. Милый Поль, неужели же ты, прожившій столько времени въ Парижѣ, имѣющій честь быть другомъ Анри де-Марсэ, игнорируешь самыя простыя вещи, основные принципы механизма женской души, азбуку ея сердца? Изведите себя, отправьтесь ради нея въ Сентъ-Пелажи, убейте двадцать два человѣка, бросьте семь женщинъ, служите Лабану, переправьтесь черезъ пустыню, идите на каторгу, добейтесь славы или покройте свое имя позоромъ, отважитесь, подобно Нельсону, отъ сраженія, чтобы поцѣловать плечо лэди Гамильтонъ, начните бредить, подобно Роланду, сломайте себѣ ногу ради того, чтобы протанцовать шесть минутъ съ женщиной!.. О, другъ мой, что общаго между всѣми этими подвигами и любовью? Если бы любовь опредѣлялась подобными дѣяніями, мужчинѣ легко было бы достигнуть счастья: нѣсколько глупостей, учиненныхъ въ тотъ моментъ, когда страсть заговорила въ немъ, привели бы къ нему любимую женщину. Ни потоки крови, ни рудники Потози, ни громъ славы не могутъ вызвать этого необъяснимаго чувства. Молодые люди, которые, подобно тебѣ, требуютъ любви на основаніи подведеннаго баланса, кажутся мнѣ низменными ростовщиками. Мы можемъ требовать отъ нашихъ законныхъ женъ, чтобы онѣ были цѣломудренны и рожали намъ дѣтей, но мы не можемъ требовать отъ нихъ любви. Любовь, Поль, это сознаніе, что получаешь и даешь наслажденіе, это желаніе, вѣчно требующее удовлетворенія и никогда не удовлетворяющееся. Въ тотъ день, когда Ванднессъ затронулъ въ сердцѣ твоей жены ту струнку желанія, которая оставалась нетронутой, всѣ твои любовныя пѣсни, всѣ проливаемые тобою потоки ума и денегъ потеряли всякій смыслъ. Твои брачныя ночи, усѣянныя розами -- сущій дымъ, твоя безграничная преданность -- вѣчный упрекъ, самъ ты -- жертва, зарѣзанная на алтарѣ любви, вся твоя прошлая жизнь -- сплошной мракъ! При первой вспышкѣ любви всѣ сокровища твоего сердца превратились въ заржавленное, старое желѣзо. Его, Феликса, надѣлили всѣми добродѣтелями прекрасной, преданной души и, безъ сомнѣнія, неосновательно. Но въ любви -- вѣра замѣняетъ дѣйствительность. Твоя теща, по всѣмъ вѣроятіямъ, стала на сторону любовника, она закрыла, а можетъ быть, открыла глаза на все -- не знаю, но несомнѣнно то, что она дѣйствовала противъ тебя заодно съ дочерью. Я уже пятнадцать лѣтъ изучаю общество, и могу сказать, что не знаю ни одной матери, которая въ подобномъ случаѣ отреклась бы отъ своей дочери. Эта снисходительность переходитъ по наслѣдію отъ одной женщины къ другой. Кто изъ мужчинъ упрекаетъ ихъ въ этомъ? Развѣ какой-нибудь законникъ, который видитъ однѣ формулы тамъ, гдѣ существуетъ только игра чувствъ! Расточительность, въ которую вовлекала тебя жизнь свѣтской женщины, особенности твоего мягкаго характера и твое тщеславіе, все это послужило, можетъ быть, средствомъ избавиться отъ тебя по заранѣе обдуманному и ловко проведенному плану твоего разоренія. Изъ всего этого ты видишь, другъ мой, что опека, которую ты поручаешь мнѣ и которую я исполнилъ бы по возможности добросовѣстно, такъ какъ она забавила бы меня, теперь оказывается излишней! Зло, которое я долженъ былъ предупредить, наступило: consumallim est. Прости, другъ мой, что я говорю въ шутливомъ тонѣ -- à la de Marsay, какъ ты выражался -- о дѣлахъ, которыя должны казаться тебѣ необыкновенно серьезными. Я далекъ отъ мысли плясать на могилѣ друга, какъ пляшутъ наслѣдники на могилѣ родственника. Но ты писалъ мнѣ, что ты чувствуешь себя теперь мужчиной, и я повѣрилъ тебѣ и говорю съ тобой не какъ съ обманутымъ любовникомъ, а какъ съ государственной единицей. Не произведетъ ли на тебя этотъ случай дѣйствіе клейма, толкающаго каторжника на систематическую борьбу съ обществомъ? Ты избавился отъ одного изъ важныхъ золъ: бракъ порабощалъ тебя, теперь ты можешь поработить его. Поль, не забывай, что я другъ твой въ полномъ значеніи этого слова. Если бы ты не былъ раньше такъ чувствителенъ, если бы ты раньше выказалъ ту энергію, которая явилась, увы, слишкомъ поздно, я доказалъ бы тебѣ мою дружбу изліяніями, благодаря которымъ ты твердо шагалъ бы по пути жизни, какъ по мягкому ковру Но когда я разсказывалъ тебѣ въ романической формѣ истинныя приключенія моей юности, ты относился къ нимъ, какъ къ романамъ, не понимая ихъ значенія. Такимъ образомъ, я долженъ былъ относиться къ тебѣ, какъ къ жертвѣ несчастной страсти. Но, клянусь честью, въ данномъ положеніи ты взялъ на себя лучшую роль и нисколько не потерялъ въ моихъ глазахъ! Если я и восхищаюсь великими плутами, то люблю и уважаю обманутыхъ людей. Я разсказалъ тебѣ по поводу того врача, котораго любовь къ женщинѣ привела на плаху, другую исторію, исторію несчастнаго адвоката, который попалъ на каторгу за подлогъ, совершенный изъ желанія доставить обожаемой женѣ тридцать тысячъ франковъ ренты; чтобы избавиться отъ него и устроиться съ другимъ, она донесла на него. Ты тогда возмутился этимъ, ты и нѣсколько другихъ простаковъ, ужинавшихъ съ нами. Пойми, другъ мой, что ты играешь теперь роль этого адвоката. Твои друзья безпощадно осыпаютъ тебя обвиненіями, которыя въ нашемъ обществѣ равносильны судебному приговору. Сестра Ванднессовъ, маркиза де-Листомеръ и вся ея партія, въ которой перешли и маленькій Растиньявъ, г-жа д'Эгдемонъ и весь ея салонъ, въ которомъ царитъ Шарль де-Ванднессъ, Ленонкуры, княгиня Феро, г-жа д'Еспаръ, Нюсингены, испанское посольство -- весь этотъ міръ заливаетъ тебя грязью. Ты негодяй, картежникъ, развратникъ, самымъ глупымъ образомъ прокутившій свое состояніе. Уплативъ нѣсколько разъ всѣ твои долги, жена твоя, воплощенная добродѣтель, должна была и теперь, когда общность имуществъ отмѣнена судомъ, уплатить сто тысячъ франковъ по твоимъ векселямъ. Къ счастью, ты самъ осудилъ себя своимъ исчезновеніемъ. Если бы ты продолжалъ эту жизнь, ты довелъ бы до полной нищеты несчастную жену, жертву супружескихъ добродѣтелей. Когда человѣкъ пользуется властью, ему приписываютъ всѣ добродѣтели надгробной надписи; какъ только онъ падаетъ, у него оказывается больше пороковъ, чѣмъ у блуднаго сына въ писаніи. Ты и представить себѣ не можешь, сколько тебѣ приписывается преступленій à la don Joan. Ты игралъ на биржѣ, у тебя были порочныя наклонности, удовлетвореніе которыхъ стоило тебѣ громадныхъ денегъ и объясненіе которыхъ требуетъ комментарій и сопровождается шутками, надъ которыми задумываются женщины. Ты платилъ страшные проценты ростовщикамъ. Братья Ванднессъ разсказываютъ, смѣясь, какъ Жигоне продалъ тебѣ за шесть тысячъ франковъ фрегатъ изъ слоновой кости, который онъ нѣкоторое время спустя купилъ за триста франковъ у твоего лакея, чтобы вновь продать тебѣ его; какъ ты, наконецъ, торжественно разрушилъ его, убѣдившись, что ты могъ пріобрѣсти настоящій бригъ на тѣ деньги, которыя стоилъ тебѣ этотъ фрегатъ. Исторія эта случилась съ Максимомъ де-Трайль девять лѣтъ тому назадъ, но она такъ подходитъ къ тебѣ, что Максимъ потерялъ навсегда командованіе своимъ фрегатомъ. Не могу передать тебѣ всего, что говорится тутъ о тебѣ, ты являешься источникомъ цѣлой энциклопедіи сплетенъ, которыя раздуваются твоими дамами. При данномъ положеніи вещей самыя цѣломудренныя отнесутся снисходите4ьно въ утѣшеніямъ графа Феликса де-Ванднессъ (отецъ ихъ умеръ, наконецъ, вчера!) Твоя жена пользуется громаднымъ успѣхомъ. Вчера г-жа de-Camps повторяла мнѣ въ театрѣ всѣ эти басни относительно тебя. "Не говорите мнѣ объ этомъ,-- отвѣчалъ я,-- вѣдь вы всѣ ничего не знаете! Поль обокралъ банкъ и подвелъ казну. Онъ зарѣзалъ Эцелина, убилъ трехъ Медоръ въ улицѣ Сенъ-Дени и, говоря между нами, подозрѣвается въ томъ, что принадлежитъ къ бандѣ десяти тысячъ. Сообщникомъ его является знаменитый Жакъ Воланъ, котораго полиціи не удалось захватить послѣ того, какъ онъ бѣжалъ изъ каторги. Поль укрывалъ его въ своемъ отелѣ. Вы видите, онъ способенъ на все, онъ обманываетъ даже правительство. Теперь они уѣхали вдвоемъ въ Индію, чтобы овладѣть казной Великаго Могола". Г-жа de-Camps поняла, что знатная дама не должна превращать своего прелестнаго рта въ пасть изъ венеціанской бронзы, но многіе, услышавъ объ этихъ ужасахъ, отказываются вѣрить имъ, утверждаютъ, что это выдумки. Милый мой, Талейранъ сказалъ: "Tout arrive!" Безъ сомнѣнія, передъ нами совершаются вещи еще болѣе удивительныя, чѣмъ этотъ домашній заговоръ, но свѣтъ съ такимъ упорствомъ отрицаетъ ихъ, называя ихъ клеветой, да и разыгрываются эти великолѣпныя драмы съ такой естественностью, такимъ хорошимъ тономъ, что мнѣ нерѣдко приходится перетирать стекла моей лорнетки, чтобы разобраться въ сущности вещей. Но, повторяю тебѣ, если человѣкъ принадлежитъ къ моимъ друзьямъ, если мы вмѣстѣ приняли крещеніе шампанскимъ, вмѣстѣ исповѣдывались у алтаря Венеры, вмѣстѣ удостоились конфирмаціи крючковатыми пальцами Игры и если этотъ человѣкъ попадаетъ въ ложное положеніе, я готовъ разбить двадцать семействъ, чтобы возстановить его въ своихъ правахъ. Ты долженъ убѣдиться въ томъ, что я искренно люблю тебя; припомнишь ли ты, чтобы я когда-либо писалъ столь длинныя письма, какъ настоящее посланіе? Прочитай же со вниманіемъ то, что мнѣ остается еще сказать тебѣ.
"Увы, Поль, я долженъ освоиться съ письменнымъ изложеніемъ моихъ мыслей, долженъ пріучиться редактировать депеши: я посвящаю себя политикѣ! Черезъ пять лѣтъ я хочу получить министерскій портфель или постъ посланника и ворочать по своей фантазіи общественными дѣлами. Въ извѣстномъ возрастѣ самой желанной любовницей для мужчины является его родина. Я хочу стать въ ряды тѣхъ, которые ниспровергаютъ существующія системы и органы правленія, однимъ словомъ, я рѣшилъ поддерживать одного принца, котораго я считаю великимъ политическимъ геніемъ, имя котораго будетъ прославлено на страницахъ исторіи; какъ великій художникъ, онъ будетъ безподобнымъ правителемъ. Мы всѣ -- Ронкероль, Монриво, Гранлье, Ла-Рошъ-Гюнонъ, Серизи, Феро и Гранвиль -- вооружимся противъ поповской партіи, какъ говоритъ "le Constitutionnel". Мы хотимъ свалить братьевъ Ванднессъ, герцоговъ де-Ленонкуръ, де-Наваренъ, де-Ланже и всю поповщину. Если это окажется необходимымъ, мы присоединимся къ Лафайэту, къ орлеанистамъ, къ лѣвой -- союзники, которыхъ придется казнить на слѣдующій же день послѣ нашей побѣды, такъ какъ никакое правительство несовмѣстимо съ ихъ принципами. Мы способны на все для блага нашей родины и нашего собственнаго. Вопросы относительно династическихъ интересовъ должны быть отнесены въ области сентиментальнаго хлама, отъ котораго нужно освободить политику. Въ этомъ отношеніи англичане ушли далеко впередъ въ сравненіи съ нами. Вопросъ совсѣмъ не въ личностяхъ, другъ мой, а въ толчкѣ, который нужно дать націи, чтобы создать прочную олигархію, которая составляла бы основу государства и направляла бы по прямому пути общественныя дѣла, не позволяя дергать страну въ разныя стороны, какъ это дѣлалось за послѣднія сорокъ лѣтъ въ нашей прекрасной Франціи, полной ума и глупости, безумія и благоразумія. Намъ нужна система, а не люди. Что значитъ личность въ этомъ вопросѣ? Если народъ чувствуетъ себя счастливымъ и не испытываетъ тревогъ, ему нѣтъ дѣла до нашихъ привилегій, нашихъ богатствъ и нашихъ наслажденій. А стою теперь на прочномъ основаніи. У меня сто пятьдесятъ тысячъ ливровъ ренты изъ 3% и двѣсти пятьдесятъ тысячъ франковъ резервнаго капитала для покрытія случайныхъ потерь. Это, конечно, немного для человѣка, который собирается ступить съ лѣвой ноги на путь, ведущій къ власти. Но счастливый случай рѣшилъ мою судьбу, мое вступленіе на этотъ путь, не представляющій особенной прелести для меня -- вѣдь ты знаешь, насколько я люблю жизнь Востока! Дѣло въ томъ, что, проснувшись послѣ тридцатипятилѣтняго сна, моя почтенная матушка вспомнила, что у нея есть сынъ, который дѣлаетъ честь ея имени. Мы нерѣдко наблюдаемъ, что на почвѣ, гдѣ былъ виноградникъ, показываются черезъ нѣсколько лѣтъ отдѣльныя виноградныя лозы. Вотъ видишь ли, другъ мой, хотя мать моя почти вырвала меня изъ своего сердца, я успѣлъ воскреснуть въ ея мозгу. Ей пятьдесятъ восемь лѣтъ и она уже настолько постарѣла, что единственный мужчина, о которомъ она можетъ теперь думать, ея сынъ. Въ этомъ настроеніи она встрѣтила гдѣ-то на водахъ прелестную старую англійскую дѣву, у которой двѣсти сорокъ тысячъ ливровъ ренты и которой она сумѣла внушить желаніе сдѣлаться моей женой. Дѣвушка тридцати шести лѣтъ, чортъ возьми! Воспитанная на строгихъ пуританскихъ принципахъ, настоящая насѣдка, утверждающая, что слѣдовало бы предавать публичному сожженію на кострѣ виновныхъ въ прелюбодѣяніи. "Но откуда набрать столько дровъ?" спросилъ я. Я послалъ бы ее ко всѣмъ чертямъ, такъ какъ свобода мнѣ дороже ея двухъ сотъ сорока тысячъ ливровъ ренты; но она единственная наслѣдница стараго подагрика, какого-то лондонскаго пивовара, который въ непродолжительномъ времени долженъ оставить ей состояніе равное, по крайней мѣрѣ, тому, которое есть у нея въ настоящее время. Помимо этихъ преимуществъ, у красотки красный носъ, глаза убитой козы и талія, которая заставляетъ меня постоянно опасаться, что дѣвица разобьется на три части, если упадетъ; въ общемъ она производитъ впечатлѣніе плохо раскрашенной кукла. Но она удивительно экономна и будетъ, несмотря ни на что, боготворить своего мужа и содержать мой отель, мои конюшни и мои земли лучше любого управляющаго. Онъ держитъ себя съ достоинствомъ незапятнанной добродѣтели, точно наперсница изъ Théâtre Franèais; ничто не въ состояніи разубѣдить меня въ томъ, что она была посажена на колъ и что онъ сломался въ ея тѣлѣ на нѣсколько частей. Впрочемъ, миссъ Стивенсъ настолько бѣла, что не будетъ особенно противно жениться на ней, если ужь это окажется необходимымъ. Но -- и это очень раздражаетъ меня -- у нея, какъ у всѣхъ цѣломудренныхъ дѣвъ, такія красныя руки, что нелегко будетъ придать имъ искуственную бѣлизну, да и не знаю, можно ли будетъ измѣнить форму ея пальцевъ, напоминающихъ сосиски. О, да, эти пальцы констатируютъ ея родство съ пивоваромъ, хотя она въ манерахъ старается подражать аристократкамъ, какъ всѣ богатыя англичанки; ума у нея не больше, чѣмъ требуется для женщины, которую я хочу сдѣлать своей женой. Если бы существовала на свѣтѣ болѣе ограниченная особа, я, пожалуй, отправился бы разыскивать ее. Никогда эта дѣвушка -- ея имя Дина -- не станетъ осуждать меня, никогда не будетъ противорѣчать мнѣ. Я буду ея Верхней Палатой, ея лордомъ, ея общиной. Да, Поль, эта дѣвица -- непреложное доказательство англійскаго генія, она представляетъ продуктъ англійской механики, доведенной до послѣдней степени усовершенствованія; нѣтъ сомнѣнія, что она создана въ Манчестерѣ, между мастерской перьевъ Perry и мастерской паровыхъ машинъ. Она ѣсть, ходитъ, пьетъ, можетъ производить дѣтей, ухаживать за ними и даже прекрасно воспитывать ихъ. И она разыгрываетъ роль женщины и убѣждена въ томъ, что она настоящая женщина! Когда мать моя представила насъ другъ къ другу, она такъ хорошо завела машину, такъ тщательно пересмотрѣла всѣ винты ея, такъ обильно смазала масломъ колеса, что не раздавалось ни малѣйшаго скрипа. Затѣмъ, убѣдившись въ томъ, что я не слишкомъ отстраняюсь, она пустила послѣднія рессоры, дѣвица заговорила! Магь моя также вставила свое слово. Миссъ Дана Стивенсъ тратитъ въ годъ 30.000 франковъ и лѣтъ семь уже путешествуетъ -- изъ экономіи! Стало быть, рядомъ съ ней существуетъ и другой идолъ -- деньги. Дѣло настолько подвинулось, что сдѣлано даже оглашеніе. Мы называемъ другъ друга my dear love. Миссъ бросаетъ на меня взгляды, которые сбили бы съ ногъ самаго здоровеннаго носильщика. Всѣ вопросы улажены: о моемъ состояніи нѣтъ и рѣчи; миссъ Стивенсъ жертвуетъ частью своего капитала для пріобрѣтенія земель, которыя составятъ маіоратъ въ двѣсти сорокъ тысячъ франковъ ренты, и отеля, который также войдетъ въ маіоратъ. Приданое, которое я получаю по договору, равняется милліону. Ей нечего жаловаться, я предоставляю ей ея дядюшку. Добрый пивоваръ, который лично содѣйствовалъ установленію маіората, чуть не умеръ отъ радости, узнавъ, что дочь его будетъ маркизой. Можно ожидать, что онъ пожертвуетъ кое-что въ пользу моего старшаго сына. Я вложу всѣ свои деньги въ земли, которыя черезъ два года будутъ приносить четыреста тысячъ франковъ дохода, а послѣ смерти пивовара я могу разсчитывать на. шестьсотъ тысячъ франковъ годового дохода. Ты видишь, Поль, я совѣтую друзьямъ моимъ только то, что готовъ исполнить самъ. Если бы ты послушался меня, ты женился бы на англичанкѣ, дочери какого-нибудь набоба, которая предоставила бы тебѣ независимость холостяка и необходимую для политической карьеры свободу. Я уступилъ бы тебѣ мою будущую супругу, если бы ты не былъ женатъ. Но этого не можетъ быть. Ну, не стану пилить тебя относительно прошлаго. Все это вступленіе необходимо было для того, чтобы объяснить тебѣ, что я создалъ себѣ обстановку, необходимую для крупной политической игры. Я разсчитываю и на тебя, другъ мой. Вмѣсто того, чтобы бѣжать въ Индію, гораздо проще пуститься со мной по волнамъ Сены. Повѣрь мнѣ, Парижъ единственное имѣсто, гдѣ легко разбогатѣть. Его рудники находятся въ улицѣ Вивіенъ, въ улицѣ де-ля-Пэ, на Вандомской площади или въ улицѣ Риволи. Въ каждомъ изъ другихъ пунктовъ земного шара для пріобрѣтенія состоянія необходима предварительная тяжелая работа, суета и бѣготня; въ Парижѣ достаточно работы мысли. Здѣсь каждый человѣкъ съ посредственнымъ умомъ открываетъ золотую жилу, надѣвая туфли, чистя послѣ обѣда зубы, ложась спать или просыпаясь. Укажи мнѣ другое мѣсто на свѣтѣ, гдѣ какая-нибудь удачная мысль дала бы возможность сразу выдвинуться! Если же мнѣ удасться взобраться на верхнія ступеньки лѣстницы, то можешь быть увѣренъ въ томъ, что я не откажу тебѣ въ своемъ содѣйствіи. Не нуждаемся ли мы всѣ, молодые повѣсы, въ другѣ, на котораго мы могли бы разсчитывать, котораго мы могли бы компрометировать, чтобы спасти себя или послать на смерть вмѣсто генерала? Политика невозможна безъ людей испытанной честности, съ которыми можно говорить обо всемъ, на которыхъ можно разсчитывать во всѣхъ случаяхъ. Такъ вотъ что я совѣтую тебѣ: оставь въ покоѣ "Прекрасную Амалію" и возвратись немедленно сюда; я устрою тебѣ дуэль съ Феликсомъ де-Ванднессъ, котораго ты долженъ пристрѣлить, какъ голубя, пользуясь правомъ перваго выстрѣла. Во Франціи оскорбленный мужъ, убивающій своего соперника, пріобрѣтаетъ всеобщее уваженіе. Никто не рѣшится издѣваться надъ нимъ. Страхъ смерти, милый мой, общественная сила, средство успѣха для тѣхъ, кто ни передъ кѣмъ не опускаетъ взгляда. Я самъ никогда не испытывалъ этого чувства, да и вообще, какъ ты знаешь, дорожу жизнью почти столько же, сколько чашкой ослинаго молока; но я замѣтилъ удивительныя дѣйствія этого чувства на нравы современнаго общества. Одни боятся лишиться тѣхъ наслажденій, въ которыя они окунулись, другіе не хотятъ разстаться съ любимой женщиной. Романическіе нравы старины, когда люди покидали жизнь, какъ ненужную обувь, давно исчезли. Храбрость многихъ людей -- искусный разсчетъ, основанный на страхѣ противника. Въ Европѣ одни поляки дерутся ради удовольствія, они культивируютъ искусство ради искусства, а не изъ спекуляціи. Убей Ванднесса, и твоя жена, твоя теща, все общество будетъ дрожать передъ тобой; ты возстановишь свою честь, признаешь свою безумную страсть къ женѣ и ты будешь героемъ дня. Такова Франція. Ты долженъ взять у меня, сколько потребуется для уплаты самыхъ тяжелыхъ долговъ, затѣмъ ты предотвратишь разореніе продажей твоихъ земель съ правомъ выкупа до извѣстнаго срока, такъ какъ ты скоро получишь положеніе, которое дастъ тебѣ возможность удовлетворить твоихъ кредиторовъ до наступленія этого срока. Зная теперь характеръ твоей жены, ты поработишь ее однимъ словомъ. Ты не могъ бороться съ ней, пока любилъ ее; разлюбивъ ее, ты пріобрѣтешь безграничную власть надъ нею. Ручаюсь, что теща твоя будетъ послушна, какъ овечка. Важнѣе всего для тебя овладѣть тѣми ста пятьюдесятью тысячами франковъ ренты, которые сколотили себѣ эти двѣ женщины. Итакъ, откажись отъ своего плана! Бѣжать -- не значитъ ли это подтверждать клевету? Игрокъ, отправляющійся за деньгами во время игры, теряетъ все. Нужно имѣть деньги въ карманѣ. Ты точно отправляешься въ Индію за подкрѣпленіемъ. Глупо! Мы оба стоимъ у зеленаго поля политики, въ такомъ положеніи займы обязательны, мы должны поддерживать другъ друга. Вели подать себѣ почтовыхъ лошадей, пріѣзжай немедленно въ Парижъ и начни новую партію: ты выиграешь ее съ такимъ партнеромъ, какъ Анри де-Марсэ, который умѣетъ желать и умѣетъ бить. Взгляни на наши силы. Отецъ мой играетъ роль въ англійскомъ министерствѣ. Въ Испаніи у насъ будутъ связи при содѣйствіи г-жи Евангелиста, потому что, показавъ другъ другу когти, мы должны будемъ придти къ заключенію, что намъ невыгодно воевать другъ съ другомъ. Монриво, другъ мой, состоитъ генералъ-лейтенантомъ, онъ, конечно, будетъ военнымъ министромъ: благодаря своему краснорѣчію, онъ пріобрѣлъ большое вліяніе на палату. Ронкероль назначенъ уже министромъ;
Марціалъ де-ла-Рошъ-Гюгонъ назначенъ и избранъ въ пэры Франціи; вмѣстѣ съ нимъ маршалъ герцогъ де-Кардіано и всѣ остатки Имперій, пристроившіеся самымъ пошлымъ образомъ къ позвоночнику Реставраціи. Серизи орудуетъ въ государствененъ совѣтѣ, гдѣ онъ незамѣнимъ, Гранвиль -- въ магистратурѣ, къ которой принадлежатъ и оба его сына. Всѣ Грандье пользуются большимъ вѣсомъ при дворѣ, Феро -- душа партіи Гонревилей, низкихъ интригановъ, всегда почему-то оказывающихся на высшихъ ступеняхъ. При такой поддержкѣ намъ нечего бояться. У насъ будутъ руки во всѣхъ столицахъ, глаза во всѣхъ кабинетахъ, мы незамѣтнымъ образомъ охватимъ администрацію. Что значатъ деньги въ сравненіи съ этой грандіозной задачей, съ искусной подготовкой сложной системы колесъ? Что значитъ женщина? Неужели же ты навсегда останешься школьникомъ? Какой смыслъ имѣетъ жизнь, если вся она сосредоточена на женщинѣ? Это галера, управленіе которой не принадлежитъ намъ, галера, направляемая обезумѣвшими капитаномъ, отданная во власть противоположнымъ вѣтрамъ; каторжные подвергаются на ней не только карѣ закона, но и произволу жестокаго надсмотрщика, не имѣя притомъ возможности отмстить. Другъ мой, великая тайна соціальной алхиміи состоитъ въ извлеченіи возможно большаго изъ каждой данной эпохи, въ способности пользоваться весной всѣми листьями, лѣтомъ -- всѣми цвѣтами, осенью -- всѣми плодами. Мы, т. е. я и нѣсколько товарищей, наслаждались жизнью, какъ настоящіе мушкетеры -- черные, сѣрые и красные мушкетеры,-- не отказывая себѣ ни въ чемъ въ теченіе двѣнадцати лѣтъ, позволяя себѣ даже морской разбой отъ времени до времени. Теперь мы вступили въ тотъ возрастъ, когда опытъ позолотилъ жатву и настала пора собирать спѣлыя сливы. Присоединись къ намъ, дружище, ты получишь свою часть въ пуддингѣ, который мы собираемся состряпать.
"Пріѣзжай, ты найдешь преданнаго друга въ лицѣ
Анри де-Марсэ".
Когда Поль де-Манервиль окончилъ чтеніе этого письма, каждая фраза котораго разбивала точно ударомъ топора зданіе его надеждъ, его иллюзій и чувствъ, онъ находился уже за Азорскими островами. Среди этихъ обломковъ имъ овладѣло холодное чувство безсилія.
-- И что я сдѣлалъ имъ?-- спросилъ онъ себя, обычный вопросъ простаковъ и слабыхъ людей, которые не въ состояніи ни видѣть того, что дѣлается вокругъ нихъ, ни предвидѣть будущаго.
-- Анри, Анри,-- крикнулъ Поль вѣрному другу.
Многіе сошли бы съ ума въ этотъ моментъ. Поль бросился на постель и уснулъ тѣмъ глубокимъ сномъ, который слѣдуетъ за большими потрясеніями и который овладѣлъ Наполеономъ послѣ сраженія при Ватерлоо.
Парижъ.