Потомъ они стали разговаривать тихо, ухо-на-ухо, изредка поглядывая на Шарля. Наконецъ Гранде просилъ его позаботиться о покупке двухъ-сотъ тысячь ливровъ доходу. Де-Грассенъ былъ вне себя отъ изумленiя.
-- Я отправляюсь въ Парижъ, сказалъ онъ Шарлю: и если у васъ есть туда какiя-нибудь порученiя....
-- Никакихъ, сударь; весьма благодаренъ вамъ, отвечалъ Шарль.
-- Поблагодари-ка получше, племянничекъ. Г-нъ де-Грассенъ едетъ хлопотать о делахъ торговаго дома покойнаго Вильгельма Гранде.
-- Какъ? разве еще есть надежда? спросилъ Шарль.
-- Какъ? закричалъ бочаръ, съ ловко-разыгранною гордостiю: Да разве вы не племянникъ мой? Ваша честь разве не касается моей чести? Разве вы не называетесь также, какъ и я, -- Гранде?
Шарль бросился къ старику, сжалъ его крепко въ своихъ объятiяхъ и быстро вышелъ изъ комнаты, побледневъ отъ внутренняго волненiя. Евгенiя съ изумленiемъ смотрела на своего отца.
-- Нутка, нутка, де-Грассенъ, теперь за дела; смотрите-же, сдавите мне ихъ хорошенько.
Оба дипломата пожали другъ у друга руки.
Бочаръ проводилъ банкира до самыхъ дверей; затворивъ ихъ за нимъ, онъ воротился въ залу и велелъ Нанете принесть бутылку касси.