После того Гранде протянулся въ креслахъ.
Но слишкомъ-взволнованный недавними происшествiями, онъ вскочилъ, взглянулъ на портретъ покойнаго своего тестя Ла-Бертельера, запелъ, засвисталъ, перебирая въ тактъ ногами, выделывалъ танцовальныя па, по определенiю Нанеты.
Нанета, госпожа Гранде и Евгенiя переглянулись другъ съ другомъ. Восторженная радость стараго скряги не разъ уже ихъ пугала, когда случалось доходить до такой странной степени изступленiя.
Вечеръ прошолъ очень-скоро. Гранде заблагоразсудилъ лечь пораньше, а когда онъ ложился, такъ ужъ все должно было спать, подобно тому, какъ въ Польше, когда король Августъ пилъ, такъ ужъ вся Польша должна была быть пьяна. Нанета, Шарль и Евгенiя тоже едва на ногахъ держались отъ усталости. Что-же касается до госпожи Гранде, она спала, ела, пила, ходила, двигалась точь-въ-точь, какъ и мужъ ея. Впрочемъ, въ двухъ-часовой промежутокъ между обедомъ и сномъ, Гранде, бывшiй совершенно въ духе, наговорилъ много остротъ и поучительныхъ вещей, и все по-своему, на свой ладъ. Проглотивъ стаканъ касси, онъ сказалъ, посматривая на пустое донышко:
-- Только къ губамъ приложишь -- и пустъ! Вотъ вся наша жизнь; настоящее сменяется будущимъ. Золото таетъ въ карманахъ и поминутно выветривается; иначе жизнь была-бы очень-сладка; жирно-бы слишкомъ было.
И веселъ и милостивъ былъ онъ.
-- Ты устала, сказалъ онъ Нанете: брось-ка свою самопрялку.
-- Ну, вотъ! скучно будетъ, отвечала верная Нанета.
-- Бедняжка Нанета! хочешь касси, дружочекъ?
-- Ахъ, касси! дело другое; вотъ это такъ не наскучитъ; барыня делаетъ его лучше, чемъ продажный у аптекарей; у нихъ онъ словно микстура.