-- О, для него, для него, думала она: я готова перенести всё на свете.... И при этой мысли взоръ ея оживлялся и блисталъ твердостiю и неустрашимостiю.
-- Убери, убери всё это, Нанета, закричалъ старикъ, когда кончили завтракать. А столъ намъ оставь. Намъ будетъ здесь лучше, удобнее, прибавилъ онъ, поглядывая на Евгенiю: посмотримъ-ка теперь твое маленькое сокровище; -- маленькое! Боже сохрани! да у тебя золотомъ на 5,959 франковъ; такъ, такъ.... да прибавимъ 40 франковъ, что я далъ сегодня, такъ выйдетъ шесть тысячь франковъ безъ одного; ну, да, я дамъ тебе этотъ франкъ, мы пополнимъ сумму, потому-что, видишь-ли, дочечка.... А ты что насъ слушаешь, Нанета? нутка, покажи намъ пятки; маршъ! за работу!
-- Послушай, милушечка, малюточка моя, Евгенiя, отдай-ка мне мое золото, сей-часъ? ведь ты не откажешь своему папашке, моя дочечка.
Мать и дочь, обе были точно къ смерти приговоренныя.
-- У меня нетъ больше золота; было, было, не спорю, но теперь нетъ, ничего нетъ. Я тебе отдамъ, дочка, отдамъ все шесть тысячь франковъ -- ливрами, и самъ постараюсь повыгоднее поместить ихъ. О дюжинке и думать нечего; вотъ, когда мы за-мужъ выйдемъ (а мы скоро выйдемъ за-мужъ, дочечка), тогда женишокъ подаритъ тебе такую дюжинку, что вся провинцiя заболтаетъ. Ужъ я найду такого женишка. Ну, такъ что-же, душа моя? а? Какъ-же мы решаемся? Видишь-ли, ангелъ мой, есть прекрасный случай въ виду; можно положить 6000 франковъ въ государственный банкъ, и каждыя шесть месяцовъ ты будешь получать 200 франковъ процентовъ, почти 200 франковъ, и безъ крючковъ, безъ бумагъ, безъ обязательствъ; доходъ чистоганчикомъ. Можетъ-быть, ты не хочешь разстаться съ своимъ золотомъ, душечка, ангелъ мой? Ну, да хоть принеси мне его сюда; видишь-ли, я самъ после подарю тебе точно такiя-же монеты. Достану тебе и голландскихъ червонцевъ, и португальскихъ червонцевъ, и рупiй восточныхъ. Вотъ увидишь, что въ три года я соберу тебе, по-крайней-мере, половинку нашего крошечнаго, маленькаго, миленькаго золотаго сокровища. А? что? что-же, дочечка. Подыми-же головку, поди, принеси его сюда, нашего малюточку! Да ты-бы должна была все глазки выцеловать своему папаше, за то, что онъ такъ хорошо знаетъ, да и тебе открываетъ все штучки, проделки, секреты этихъ злодеевъ, червончиковъ. А ведь и въ-правду, денежки тоже живутъ, да еще не хуже нашего брата; тоже возятся, катаются, ходятъ, потеютъ, работаютъ!
Евгенiя встала и пошла къ дверямъ; но, вдругъ обернувшись къ своему отцу, смело сказала, прямо глядя ему въ глаза:
-- У меня нетъ более золота.
-- Нетъ золота!!! завопилъ старикъ, вскочивъ съ креселъ и вздрогнувъ, какъ боевой конь, оглушенный выстреломъ изъ орудiя, въ десяти шагахъ: нетъ золота?
-- Да! У меня уже нетъ его более.
-- Но ты.... ты, верно, ошиблась, Евгенiя....