-- Ахъ, Нанета, ни одного письма, ни одного известiя въ семь летъ! въ семь летъ! въ отчаянiи восклицала Евгенiя.
Вотъ что было въ Сомюре. Но поговоримъ о Шарле. Во-первыхъ, онъ прекрасно продалъ свой маленькiй товаръ въ Индiи; онъ получилъ 6,000 долларовъ. Потомъ мало-по-малу онъ облегчилъ свою совесть -- отъ кой-какихъ предразсудковъ и разсчолъ, что если нужно обогатиться, такъ ужъ всего выгоднее торговать неграми. Торговля началась; Шарль былъ смелъ, предпрiимчивъ, деятеленъ. Одна мысль, одна идея его преследовала -- явиться въ Парижъ съ миллiонами и блистательнее, чемъ когда-нибудь.
Мненiя его переменились во многомъ, онъ заразился скептицизмомъ. Вера въ права и справедливость исчезла изъ его сердца, потому-что въ жизни, которую велъ онъ, поминутно встречалось противное. Сердце его сначала поостыло, потомъ похолодело, потомъ окаменело совершенно. Въ ремесле своемъ Шарль сталъ жестокъ и настойчивъ. Онъ торговалъ Китайцами, Неграми, птичными гнездами, детьми, женщинами; онъ не останавливался ни на чомъ. У пиратовъ онъ покупалъ за безценокъ ихъ добычу, а продавалъ дорого.
Если чистый, небесный образъ Евгенiи и носился передъ нимъ въ первые дни странствованiя, если успехъ и надежду свою онъ и приписывалъ влiянiю молитвъ ея, то и это воспоминанiе начало мало-по-малу бледнеть и исчезать изъ его сердца. Позднее негритянки, мулатки, белыя и чорныя женщины, всехъ нацiй, всехъ цветовъ, интриги и приключенiя, совершенно изгнали изъ его памяти и Сомюръ, и старый домъ, и скамейку подъ орешникомъ, и поцелуй, похищенный у Евгенiи. Онъ припоминалъ только маленькiй садъ и прогулку со старикомъ Гранде, минуту, въ которую началось его поприще.
Старикъ Гранде былъ, по его мненiю, старая собака; Шарль помнилъ, какъ старикъ надулъ его, покупая вещи. Евгенiя занимала место не въ сердце Шарля, а въ счотной книге, какъ кредиторша шести тысячь франковъ.
Вотъ отъ-чего происходило молчанiе Шарля. Для безопасности и во-избежанiе грядущихъ непрiятностей, Шарль переменилъ свою фамилiю. Онъ назвался Щипарромъ. Онъ работалъ неутомимо; являлся то въ Индiи, то въ Лиссабоне, то въ Соединенныхъ Штатахъ, и спешилъ всеми силами разделаться съ этою жизнiю, опасною, трудною и почти всегда неправедною. -- Онъ наживалъ свои миллiоны какъ попало, только чтобы нажить. Успелъ совершенно, и вотъ въ 1826 году онъ возвращается въ Бордо, на прекрасномъ бриге Марiя Каролина, принадлежавшемъ одному богатому, торговому дому. Шарль везъ съ собою три бочонка съ золотымъ пескомъ, ценою на 1,600,000 франковъ. Онъ надеялся еще взять по 8 на-сто барыша, отдавъ свое золото на монетный дворъ въ Париже.
Вместе съ нимъ находился на бриге каммергеръ двора Е. В. Карла Х, некто господинъ д'Обрiонъ, добрый старикъ, когда-то сделавшiй глупость, женившись на ветренице и кокетке. -- Всё его состоянiе было во французскихъ колонiяхъ. -- Для поправки обстоятельствъ домашнихъ, онъ ездилъ за море, продалъ именiе и также, какъ и Шарль, возвращался въ Парижъ. У д'Обрiона была дочь, дурная собою и безъ приданаго. -- Девица д'Обрiонъ была сухая, тонкая, длинная, съ неправильнымъ ртомъ и съ длиннымъ носомъ, красневшимъ после обеда -- феноменъ изъ человеческой природы, отвратительный на бледномъ лице этой девушки. Но маркиза д'Обрiонъ, ея мать, съумела хорошо воспитать ее; она хорошо одевалась, кокетничала, умела кстати выставить хорошенькую ножку, когда носъ начиналъ краснеть, а чтобы носъ не краснелъ, мать морила дочь свою голодомъ. Госпожа д'Обрiонъ, находившаяся тоже на бриге вместе съ мужемъ своимъ, познакомилась съ Шарлемъ и начала осаждать его. Шарль не уклонялся ни мало; оба они имели свои выгоды въ общемъ союзе. Явившись въ Бордо, а потомъ и въ Париже, Шарль и д'Обрiоны поселились въ одномъ отеле, отеле д'Обрiоновъ, который былъ выкупленъ Шарлемъ изъ заклада. Согласились и предложили условiя. Маркиза потребовала осьмидесяти тысячь ливровъ доходу, за что обещала выхлопотать у добраго короля Карла Х титулъ маркиза д'Обрiонъ своему будущему зятю, потому-что Шарль долженъ былъ въ заключенiе жениться на безобразной девице д'Обрiонъ. -- Прекрасно иметь 100,000 доходу, иметь имя, титулъ, фамилiю, являться при дворе и быть камергеромъ, а тамъ посланникомъ и чемъ угодно. -- Карлъ Х любитъ Маркиза; они товарищи съ детства.
Эти слова пали какъ семя на добрую землю. -- И вотъ Шарль мечталъ уже о Сенъ-Жерменскомъ предместьи, куда всякiй теснился въ то время, и где онъ долженъ былъ явиться д'Обрiономъ, какъ некогда Шабо явились Роганами. Ослепленный успехомъ Реставрацiи, которую онъ оставилъ неверною и шаткою, воспламененный честолюбивою эгоисткою, Маркизою, онъ решился употребить все усилiя, чтобы достигнуть высшихъ степеней при дворе и насытить свое честолюбiе.
Онъ виделся съ Анетой; какъ женщина, знающая светъ, она советывала Шарлю не оставлять принятаго намеренiя, и обещала свое содействiе. -- Анета была въ восторге: Шарль похорошелъ, сделался привлекательнее прежняго и женится на уроде -- что-же было лучше для Анеты?
Де-Грассенъ, узнавъ о прiезде Шарля, о его богатстве, и о его будущей женитьбе, явился къ нему, чтобы поговорить о 200,000 франкахъ, за которыя можно было скупить все векселя покойнаго отца его. -- Онъ засталъ Шарля въ совещанiи съ ювелиромъ, которому было заказано работы на сто-тысячь франковъ, для свадебной корзинки девицы д'Обрiонъ.