-- А ты чемъ хуже моихъ гостей? Мы все отъ ребра Адамова, -- ты также, какъ и другiе.
Воротясь въ залу, Гранде спросилъ президента:
-- Вы продали вино, господинъ президентъ?
-- Нетъ! берегу, отвечалъ президентъ. Теперь вино хорошо, черезъ годъ еще будетъ лучше. Ведь вы сами знаете, все виноградчики согласились держаться въ настоящей цене и не уступать Бельгiйцамъ. Уедутъ, опять воротятся.
-- Хорошо, хорошо, -- такъ не уступать-же, сказалъ Гранде.
-- Бьюсь объ закладъ, что онъ ужъ торгуется, сказалъ Крюшо потихоньку.
Раздался стукъ молотка и возвестилъ прибытiе де-Грассеновъ, разстроившихъ преназидательный разговоръ аббата съ госпожою Гранде.
Г-жа де-Грассенъ была свеженькая, розовенькая, пухленькая, и принадлежала къ числу техъ женщинъ, которыя и въ сорокъ летъ не стареются. Такiя женщины похожи на позднiя розы. Цветы не ярки, бледны, запахъ не слышанъ, но на взглядъ они все еще хороши. Г-жа де-Грассенъ одевалась со вкусомъ, выписывала моды изъ Парижа, давала вечера и была образцомъ всехъ дамъ сомюрскихъ.
Мужъ ея, банкиръ де-Грассенъ, былъ отставной квартирмейстеръ наполеоновской армiи. Раненый подъ Аустерлицомъ, онъ вышелъ въ отставку. Онъ любилъ выказывать откровенные, грубые прiемы стараго солдата и даже не оставлялъ ихъ въ разговоре съ самимъ господиномъ Гранде.
-- Здравствуйте Гранде! сказалъ онъ, дружески тряся ему руку, но говоря не много съ-высока, чего терпеть не могли все трое Крюшо. -- А вы, сударыня, сказалъ онъ, обращаясь къ Евгенiи и сперва поклонившись госпоже Гранде, вы такая всегда умница и хорошенькая, что право не знаешь, чего и пожелать вамъ более.