Въ-следствiе чего Шарль завелся самымъ щегольскимъ охотничьимъ платьемъ, самымъ щегольскимъ ружьемъ, самымъ красивымъ охотничьимъ ножомъ и самымъ изящнейшимъ ягдташемъ. Взялъ съ собой бездну самыхъ щегольскихъ и разнообразныхъ жилетовъ: серыхъ, белыхъ, чорныхъ, съ золотымъ отливомъ, двойныхъ, шалевыхъ, съ стоячими и откидными воротниками, застегивающихся сверху до-низу, съ золотыми пуговицами и проч. Съ нимъ были всевозможныхъ родовъ и видовъ галстухи и шейные платки; два фрака Штауба и самое тонкое белье. Однимъ словомъ, онъ притащилъ съ собою всю сбрую отъявленнаго денди, не забывъ также восхитительную маленькую чернильницу, подаренную ему восхитительнейшей женщиной, знатной, блистательной дамой, которую онъ называлъ Анетою; эта знатная дама путешествовала теперь по Шотландiи, чтобы затушить своимъ отсутствiемъ кой-какiя непрiятности, подозренiя, безо всякаго сомненiя, самыя гнусныя и отвратительныя. Не позабылъ онъ также несколькихъ тетрадокъ изящнейшей, раздушоной бумаги, для переписки съ Анетой, акуратно чрезъ каждые пятнадцать дней. Словомъ, Шарль набралъ съ собою всевозможныхъ важныхъ мелочей и необходимыхъ игрушекъ, начиная отъ хлыста, для начала дуэли, до превосходныхъ пистолетовъ, для окончанiя ея. Такъ-какъ отецъ не отпустилъ съ нимъ слуги, то онъ прiехалъ въ почтовой карете, нанятой для него одного; ему не хотелось портить въ дороге своей прекрасной, почтовой кареты, заказанной для поездки въ Баденъ, где назначена была встреча съ Анетой, знатной, блистательной дамой, путешествовавшей, и проч., и проч.
Шарль думалъ застать, по-крайней-мере, сто человекъ у своего дяди, зажить въ его замке, обрыскать съ ружьемъ своимъ все его поля и леса, и никакъ не ожидалъ застать все семейство въ Сомюре, где онъ хотелъ остановиться для того только, чтобъ разспросить о дороге въ Фруафондъ. Для перваго дебюта онъ оделся блистательно, восхитительно. Въ Туре, парикмахеръ разчесалъ его прекрасные, каштановые волосы; тамъ-же онъ переменилъ белье и наделъ чорный, атласный галстухъ, что, съ выпущеннымъ воротникомъ рубашки, было ему очень къ-лицу. Щегольской, дорожный сюртукъ, полузастегнутый, стягивалъ его талiю. Изъ-подъ сюртука выглядывалъ щегольской шалевый жилетъ; подъ шалевымъ жилетомъ былъ еще другой, белый. Часы, небрежно брошенные въ карманъ, пристегивались коротенькимъ шолковымъ снуркомъ къ пуговице сюртука. Серые панталоны застегивались съ боковъ на пуговки. Въ рукахъ его была красивая трость съ золотымъ набалдашникомъ; жолтыя перчатки были свежiя, блестящiя; шляпа его была восхитительна. Только Парижанинъ, и притомъ самаго высокаго полета, могъ-бы не насмешить людей въ такомъ наряде; впрочемъ смехъ былъ-бы неудаченъ съ юношей, обладающимъ превосходными пистолетами, меткимъ взглядомъ и, въ-добавокъ, Анетой.
Теперь, ежели хотите понять почтительное удивленiе Сомюрцевъ и осветить воображенiемъ контрастъ блистательнаго денди, съ сухими, вялыми фигурами гостей въ темной, скучной зале Гранде, то взгляните на семейство Крюшо. Все трое нюхали табакъ, и незаметно привыкли къ вечному табачному сору на мелкихъ складкахъ своихъ пожелтелыхъ манишекъ. Ихъ галстухи мялись и веревкой обвивались около шеи. Огромный запасъ белья позволялъ имъ, ради хозяйственнаго разсчота, мыть его только два раза въ годъ, отчего белье ихъ желтело, безъ употребленiя, въ ящикахъ. Все въ нихъ было неловко, некстати, безцветно; ихъ лица были вялы, сухи и изношены, также-какъ и ихъ фраки, на которыхъ было столько-же складокъ, какъ и на панталонахъ.
Костюмы остальныхъ гостей, неполные и несвежiе, какъ и все вообще костюмы истыхъ провинцiяловъ, отставшихъ отъ моды и скупящихся на новую пару перчатокъ, согласовались совершенно съ костюмами Крюшо; только въ одномъ этомъ и сходились вкусы и идеи обеихъ партiй -- Крюшо и Грассенистовъ. Только-что прiезжiй брался за лорнетъ, чтобъ разглядеть странность комнатной мебели, или подивиться рисункамъ потолка и обоевъ, до того испачканныхъ мухами, что этихъ чорненькихъ, точкообразныхъ пятнушекъ достало-бы зачернить совершенно целый листъ Монитёра, тотчасъ игроки въ лото поднимали носы и смотрели съ такимъ любопытствомъ на Шарля, какъ будто на жирафа. Де-Грассенъ и сынъ его, видавшiе впрочемъ парижскiхъ щоголей, разделяли общее изумленiе не менее каждаго изъ присутствующихъ или потому-что заразились имъ отъ другихъ, или потому-что сами поощряли его, бросая на гостя насмешливые взгляды, которые только что не проговаривали: "Знаемъ мы васъ, парижскiе молодчики!"
Впрочемъ все могли насмотреться на гостя досыта, не боясь досадить хозяину своимъ любопытствомъ. Гранде унесъ свечу отъ своихъ гостей и углубился въ чтенiе длиннаго письма, не заботясь объ игре, и оставивъ ихъ доигрывать партiю почти въ потемкахъ.
Евгенiя, невидавшая доселе ничего подобнаго Шарлю въ совершенстве красоты и щегольства, смотрела на него, какъ на существо воздушное, неземное. Она вдыхала въ себя съ наслажденiемъ ароматъ духовъ, умастившихъ прелестные кудрявые его волосы; ей хотелось дотронуться до его прекрасныхъ перчатокъ; она завидовала его стройной маленькой ручке, свежести и нежности лица. Для нея, бедной, невинной девушки, всю жизнь свою провязавшей чулки и проштопавшей старое белье, часто по целымъ часамъ невидавшей въ окна своей комнаты более одного прохожаго Сомюрца, для нея, видъ Шарля былъ источникомъ роскошнаго, неведомаго наслажденiя. Это чувство походило на то впечатленiе, которое невольно родится въ васъ при взгляде на фантастическiе образы женщинъ въ англiйскихъ "кипсекахъ", рисованные и гравированные такъ тонко и нежно, что при взгляде на нихъ, кажется, боишься сдунуть съ бумаги эти волшебныя, очаровательныя изображенiя.
Шарль вынулъ изъ кармана платокъ, вышитый для него прекрасной путешественницей по Шотландiи. Евгенiя не хотела верить глазамъ своимъ, что это обыкновенный платокъ, это совершенство, трудъ любви для любви.
Прiемы, жесты ея кузена, его дерзкiй лорнетъ, презрительное невниманiе къ дорогому ящичку, только-что ей подаренному де-Грассенами, который такъ недавно еще ей нравился, и который казался ея кузену или безъ вкуса или безъ цены, все то наконецъ, что раздражало Крюшо и де-Грассеновъ, все это ей такъ нравилось, что въ эту ночь и во сне образъ Шарля не покидалъ ее ни на минуту.
Нумера вынимались медленно, но скоро лото кончилось; вошла длинная Нанета.
-- Пожалуйте белья, сударыня; нужно постлать постель молодому барину.