-- Нетъ, сестрица, я совсемъ не такъ остроуменъ, чтобы быть насмешникомъ, и признаюсь, это мне даже вредитъ. Видите-ли: въ Париже есть особенная система, однимъ словомъ убить, уничтожить человека. Стоитъ напримеръ сказать: у него доброе сердце, это значитъ, что бедняга глупъ, какъ носорогъ. Но такъ-какъ я, во-первыхъ, богатъ, а во-вторыхъ, не даю промаху изъ пистолета, то насмешка по-неволе щадитъ меня....
-- Это показываетъ, милый племянникъ, что у васъ доброе сердце, сказала г-жа Гранде.
-- Какой у васъ миленькой перстень, поспешила сказать Евгенiя: можно взглянуть на него?
Шарль протянулъ свою руку и Евгенiя покраснела, когда, снимая кольцо, дотронулась до его тонкихъ, длинныхъ, белыхъ пальцевъ.
-- Посмотри, какая работа, маменька.
-- И, да сколько тутъ золота! сказала Нанета, поставивъ на столъ кофейникъ.
-- Какъ! что это? смеясь спросилъ Шарль, увидевъ продолговатый глиняный горшокъ, полированный подъ фаянсъ внутри, покрытый пепломъ и золою снаружи, и въ которомъ кофе то вскипалъ на поверхность жидкости, то медленно осядалъ на дно.
-- Кофе кипячоный, отвечала Нанета.
-- А, любезнейшая тётушка, ну, я радъ, что, по-крайней-мере, оставлю здесь по себе добрую память. Да вы отстали на целый векъ; позвольте же изъяснить вамъ, какъ готовятъ кофе а la Chaptal, любезнейшая тётушка.
И онъ пустился въ объясненiя о томъ, какъ приготовляется кофе а la Chaptal.