Множество углубленiй, дыръ и трещинъ неправильной разнообразной формы, изрытыхъ временемъ въ столбахъ и на своде входа, рисовались на нихъ причудливыми, фантастическими арабесками. Все въ целомъ походило несколько на крыльцо какой-нибудь городской тюрьмы. Выше свода былъ барельефъ изъ твердаго камня, съ почернелыми и попорченными фигурами, изображавшими четыре времени года. -- Надъ барельефомъ тянулся плинтъ, изъ за котораго возвышали вершинки свои дикiя растенiя и деревья, случайно зародившiяся въ трещинахъ камня -- жолтая стеница, павилика, попушникъ и молоденькiй вишневникъ, впрочемъ уже довольно-высокiй.
Толстая дубовая дверь, чорная, потрескавшаяся, слабая съ-виду, была твердо скреплена толстыми железными болтами, симметрически на ней расположенными. Маленькое квадратное окошечко, съ толстою заржавевшою решоткою, было прорезано въ дверяхъ калитки; въ эту решотку колотили молоткомъ, привязаннымъ тутъ-же къ кольцу.
Глядя сквозь решотку, сквозь которую когда-то высматривали друга и недруга, можно было заметить въ конце длиннаго, темнаго свода, несколько полуразбитыхъ ступеней; они вели въ садъ, живописно разбросанный около древнихъ стенъ укрепленiй, позеленевшихъ и обросшихъ мхомъ и плющемъ. Далее за стенами, надъ укрепленiями, виднелись дома и зеленели сады соседей.
Самая замечательная комната въ нижнемъ этаже этого дома была зала. -- Входъ въ нее былъ прямо изъ воротъ. -- Немногiе изъ обитателей маленькихъ городковъ Турени, Анжу и Берри понимали необходимость общей комнаты въ доме. -- Зала въ одно и тоже время могла служить прихожею, гостиною, кабинетомъ, будуаромъ, столовою; зала -- это театръ, сцена для частной семейной жизни. -- Въ зале Гранде происходили все обычныя семейныя собранiя; въ этой комнате соседъ парикмахеръ два раза въ годъ приходилъ стричь волосы старика Гранде; сюда являлись его фермеры, священникъ, префектъ и нарочный изъ мельницы.
Два окна этой комнаты выходили на улицу. -- Комната была вся обита темными обоями съ старинной разрисовкой; потолокъ былъ также расписанъ въ старинномъ вкусе и подъ цветъ обой; все было старо и пожелтело отъ времени.
Комната нагревалась каминомъ, надъ которымъ было вделано въ стене зеркало, зеленоватаго стекла и съ резанными наискось боками, которые сiяли ярко отъ переломленiй лучей света въ граняхъ окраинъ зеркала.
По бокамъ камина стояли два жирандоля, медные, позолоченные, съ двумя рожками. Когда снимали эти рожки со стержня, на которомъ укрепленъ былъ общiй конецъ ихъ, то мраморный пьедесталъ съ меднымъ стержнемъ, въ него вделаннымъ, годился для каждодневнаго употребленiя, какъ обыкновенный подсвечникъ. Кресла и стулья стараго фасона были обиты старинными обоями, съ рисунками, изображавшими сцены изъ басенъ Лафонтена; но трудно было уже разобрать эти рисунки: такъ они были потерты и изношены отъ времени и употребленiя. -- По четыремъ угламъ комнаты стояли этажерки, а въ простенке между окнами ломберный столикъ, наборной работы; верхняя складная доска его сделана была въ виде шашечницы. -- Надъ столомъ, въ простенке, виселъ барометръ чорнаго дерева, съ золочонными коемочками, испачканный и изгаженный кругомъ мухами. -- На стене, противъ камина, висели два портрета, писанные -- одинъ съ покойнаго г-на Ла-Бертельера, изображеннаго въ мундире гвардiи лейтенанта; другой портретъ изображалъ покойную г-жу Жантильи, въ костюме Аркадской пастушки. Передъ окнами были красиво драпированы красныя занавески изъ турской матерiи. -- Толстые шолковые снурки связывали узлы драпировки. -- Эти роскошныя занавески, такъ неуместныя въ этомъ доме, были выговорены господиномъ Гранде въ свою пользу при покупке дома, равно какъ и зеркало, мебели и этажерки.
Въ амбразуре окна, ближайшаго къ двери, стояло кресло госпожи Гранде; оно возвышалось на подставке, чтобы можно было смотреть на улицу. Передъ креслами стоялъ простенькой рабочiй столикъ. Маленькiя кресла Евгенiи стояли тутъ-же возле окна.
И целые 15 летъ прошли день-за-днемъ, а мать и дочь постоянно просиживали целые дни на одномъ и томъ-же месте за своимъ рукодельемъ, съ апреля месяца до самаго ноября. Съ перваго числа мать и дочь переселялись къ камину, потому-что только съ этого дня въ доме начиналась топка, которая потомъ и оканчивалась тридцатаго марта, не-смотря на холодные дни ранней весны и поздней осени. -- Тогда длинная Нанета сберегала обыкновенно несколько угольевъ отъ кухонной топки, и приносила ихъ на жаровне, надъ которою мать и дочь могли отогревать свои окостеневшiе отъ холода пальцы.
Все домашнее белье лежало на рукахъ матери и дочери; весь день уходилъ у нихъ на эту работу, такъ, что когда Евгенiи хотелось сделать какой-нибудь подарочекъ матери изъ своего рукоделья, то приходилось работать по-ночамъ, и выпрашивать у старика свечей. -- Уже съ давнихъ временъ скряга началъ самъ выдавать свечи своей служанке и дочери, равно какъ хлебъ, овощи и всю провизiю для обеда и завтрака.