"Оно прерывается хоромъ торжествующихъ арабовъ (ускоренный темпъ, 12/8). Трубы, мѣдные инструменты слышатся одновременно съ появленіемъ войскъ. Общее торжество, въ которомъ одни голоса смѣняютъ другіе; Магометъ провозглашаетъ свое многоженство. Среди этого блеска выдѣляется пѣніе женщины, оказавшей Магомету столько услугъ (si major). "Неужели я;-- говоритъ Хадидже,-- не буду болѣе любима?" -- "Мы должны разстаться: ты -- женщина, а я -- пророкъ, у меня могутъ быть рабыни, но не равныя мнѣ жены!" Послушайте этотъ дуэтъ (sol dieze minor). Какое отчаяніе! Жена понимаетъ, на какую высоту Магометъ поднялся, благодаря ей, но она чувствуетъ достаточно любви, чтобы принести себя въ жертву: она поклоняется ему, какъ Богу, безъ разсужденій и ропота. Бѣдная женщина, первая обманутая жертва! Какой богатой темой представляется эта мрачная скорбь (si major) на фонѣ общаго ликованія вмѣстѣ съ словами Магомета, покидающаго свою жену, какъ ненужное орудіе, но давая ей понять, что онъ никогда ея не забудетъ! Какой торжественный моментъ, какіе взрывы радостнаго пѣнія со стороны молодыхъ дѣвушекъ и Хафсы, которыхъ поддерживаютъ Али и его жена, Омаръ и Абубеккеръ. Плачъ и радость, торжество и слезы! Вотъ жизнь!
Маріанна не могла удержаться отъ слезъ. Андреа былъ настолько потрясенъ, что его глаза также были влажны. Неаполитанскій поваръ, взволнованный разсказомъ и хриплымъ сдавленнымъ голосомъ Гамбара, присоединился къ нимъ. Музыкантъ повернулся въ ихъ сторону и, увидѣвъ такую группу, улыбнулся.
-- Наконецъ, вы поняли меня!-- воскликнулъ онъ.-- Никогда на лицѣ тріумфатора, торжественно вступающаго въ Капитолій, въ пурпуровомъ сіяніи славы при народныхъ возгласахъ, при возложеніи вѣнка на его главу, не появлялось такого выраженія! Лицо музыканта сіяло, какъ ликъ святого мученика. Никто не старался разсѣять его заблужденія. Горькая улыбка блуждала по губамъ Маріанны. Графъ былъ пораженъ наивностью этого безумца.
-- Третій актъ,-- сказалъ счастливый композиторъ, снова усаживаясь за рояль,-- (andantino solo). Магометъ, окруженный женщинами, тоскуетъ въ гаремѣ. Квартетъ гурій (la major). Какой блескъ! Какое радостное соловьиное пѣніе! Модуляціи (fa dieze minor). Женщины красиво группируются, чтобы произвести впечатлѣніе, противоположное мрачному финалу перваго акта. Послѣ окончанія танцевъ Магометъ поднимается и поетъ бравурную арію (fa minor), въ которой выражаетъ сожалѣніе объ утратѣ преданной первой жены и признаетъ себя побѣжденнымъ многоженствомъ. Никогда еще музыканту не приходилось разработывать такой темы. Оркестръ и хоръ женщинъ выражаютъ радость гурій, между тѣмъ какъ Магометъ снова предается грусти, которую онъ испытывалъ въ началѣ перваго акта. Гдѣ ты, Бетховенъ, чтобы понять этотъ чудесный возвратъ къ прежнему направленію!-- воскликнулъ Гамбара.-- Какъ все поддерживается на басахъ! Бетховенъ не написалъбы иначе своей симфоніи (въ mi majore). Но у него героическое движеніе носитъ чисто инструментальный характеръ, между тѣмъ какъ у меня оно выражено въ секстетѣ прекрасныхъ голосовъ и хорѣ вѣрныхъ, охраняющихъ входъ въ священный домъ. Я располагаю всѣми богатствами мелодіи и гармоніи: оркестромъ и голосами! Послушайте, какъ выражена цѣлая жизнь человѣка богатаго и въ то же время нищаго: борьба, торжество и скука; приходитъ Али: Алькоранъ вездѣ торжествуетъ (дуэтъ въ re minor'ѣ). Магометъ довѣряется отцамъ своихъ женъ: его все утомило, онъ хочетъ отказаться отъ власти и умереть неизвѣстнымъ, чтобы упрочить свое дѣло. Великолѣпный секстетъ (si bemol major). Онъ прощается (solo въ натуральномъ fa). Оба тестя, назначенные халифами, призываютъ народъ. Торжественный тріумфальный маршъ. Общая молитва колѣнопреклоненныхъ арабовъ передъ священнымъ домомъ (Касба), изъ котораго улетаетъ голубь. Эта молитва, исполняемая шестьюдесятью голосами, преимущественно женскими (въ si bemol), завершаетъ гигантское произведеніе, въ которомъ выражается жизнь одного человѣка и цѣлаго народа. Вы пережили всевозможныя волненія.
Андреа съ тупымъ удивленіемъ смотрѣлъ на Гамбара. Еще раньше онъ былъ пораженъ ужасной ироніей, когда послѣдній выражалъ чувства жены Магомета, не замѣчая такой же судьбы своей собственной жены, но безумство мужа померкло, передъ безумствомъ композитора. Въ этой оглушительной, рѣзавшей уши какофоніи не было и тѣни поэзіи или музыки: первыя правила композиціи, принципы гармоніи были совершенно чужды этому безобразному произведенію. Вмѣсто искусно связанной музыки, о которой говорилъ Гамбара, его пальцы брали квинты, септимы, октавы, мажорныя терціи, кварты безъ басовыхъ секстъ, случайный наборъ несоотвѣтствующихъ интерваловъ, казалось, предназначенный для того, чтобы терзать наименѣе тонкій слухъ. Трудно описать это ужасное исполненіе, такъ какъ потребовалось бы изобрѣсти новыя выраженія для этой ужасной музыки. Глубоко пораженный сумасшествіемъ этого неглупаго на взглядъ человѣка, Андреа не отрываясь смотрѣлъ на блѣдную, съ опущенными глазами Маріанну, которая едва удерживалась отъ слезъ. Среди грома звуковъ слышались иногда восклицанія Гамбара, въ которыхъ выражалось восторженное состояніе его души: онъ утопалъ въ наслажденіи, улыбался роялю, бросалъ на него гнѣвные взгляды, показывалъ языкъ и, наконецъ, почувствовалъ себя въ полномъ упоеніи отъ наполнявшихъ его голову поэтическихъ образовъ, которые онъ напрасно старался выразить. Странные диссонансы, звучавшіе подъ его пальцами, навѣрно отдавались въ его ушахъ божественной гармоніей. При видѣ вдохновеннаго взгляда его голубыхъ глазъ, устремленныхъ въ другой міръ, слабаго румянца, покрывавшаго его щеки, и въ особенности божественной ясности, разлитой въ его благородныхъ, гордыхъ чертахъ, глухой могъ бы подумать, что присутствуетъ при импровизаціи какого-нибудь великаго артиста. Иллюзія являлась еще болѣе полной вслѣдствіе того, что исполненіе этой безумной музыки требовало прекрасной техники; Гамбара долженъ было трудиться надъ ней много лѣтъ. Кромѣ того, у него работали не однѣ только руки: сложное употребленіе педалей требовало отъ его тѣла постояннаго движенія. Потъ выступалъ на его лицѣ, когда онъ старался передать какое-нибудь crescendo съ помощью неблагодарнаго инструмента, бывшаго въ его распоряженіи; онъ топалъ ногами, задыхался, мычалъ; его пальцы извивались, какъ змѣйки. Наконецъ, при послѣднемъ звукѣ рояля, онъ откинулся назадъ и опустилъ голову на спинку кресла.
-- Клянусь Бахусомъ, я совсѣмъ ошеломленъ,-- воскликнулъ графъ, уходя отъ нихъ.-- Ребенокъ, прыгая по клавишамъ, производитъ лучшую музыку!
-- Правда, при случайномъ подборѣ нотъ было бы меньше диссонансовъ, чѣмъ въ музыкѣ этого шута, сказалъ Джардини.
-- Какимъ образомъ правильныя, прекрасныя черты Маріанны не искажаются отъ этой ужасной какофоніи?-- спрашивалъ себя графъ.-- Ей угрожаетъ опасность подурнѣть.
-- Ее надо спасти отъ этой опасности!-- воскликнулъ Джардини.
-- Да,-- сказалъ Андреа,-- я уже подумалъ объ этомъ. Но, чтобы убѣдиться, основательно ли мое предположеніе, я долженъ произвести опытъ. А приду еще, чтобы осмотрѣть изобрѣтенные имъ инструменты. Завтра послѣ обѣда мы устроимъ пирушку, я самъ пришлю вино и дессертъ.