Внимательно посмотрѣвъ на нее, а призналъ, по нѣкоторымъ припадкамъ, замѣченнымъ мною прежде при подобномъ несчастномъ случаѣ, что ребенокъ уже умеръ, и наклонился къ служанкѣ сказать ей это.
Тотчасъ недовѣрчивый любовникъ выхватилъ кинжалъ: но я успѣлъ уже увѣдомить горничную и она шопотомъ быстро сказала ему два слова.
Услышавъ мое замѣчаніе, любовникъ вздрогнулъ; дрожь пробѣжала по немъ съ ногъ до головы, какъ молнія, и мнѣ казалось, что лице его поблѣднѣло подъ черною бархатною маскою.
Служанка, пользуясь мгновеніемъ, когда онъ въ отчаяніи глядѣлъ на умирающую, уже посинѣвшую, показала мнѣ на стаканы лимонада, близь стоявшіе, и сдѣлала отрицательный знакъ.
Я понялъ, что не должно было пить, не взирая на страшный жаръ, обдавшій меня п о томъ.
Въ ту же минуту любовникъ жадно схватилъ одинъ стаканъ и отпилъ половину.
Тутъ дама сдѣлала судорожное усиліе, ручавшееся за благопріятный оборотъ.... я взялъ- ланцетъ и пустилъ ей изъ правой руки кровь весьма удачно. Служанка приняла на салфетку кровь, сильно пошедшую, и больная впала въ безчувствіе, благопріятное моей операціи... Я ободрился и успѣлъ въ теченіе часа, вынуть ребенка по частямъ.
Испанецъ не думалъ болѣе отравить меня; чувствуя, что я спасъ жизнь его любовницѣ, онъ рыдалъ подъ своею маскою и крупныя слезы выкатывались на черный плащь его.
Она не испустила ни малѣйшаго вопля; только грызла платокъ изгибаясь, какъ пойманный звѣрь, и потъ выступалъ по ней крупными каплями.
Въ одну страшно рѣшительную минуту она сдѣлала движеніе, указывая на комнату мужа: онъ пошевелился на постелѣ; изъ четырехъ насъ только она одна услышала шорохъ одѣяла, шелестъ занавѣса.