Отрава совершенно ее обезобразила.
-- Чортъ побери!-- вскричалъ Лекамусъ: -- вотъ что называется любить! Только Испанка можетъ бѣжать къ любовнику отравленная!
Докторъ сдѣлался очень грустенъ. Потомъ, чтобы заглушить мучительную тревогу, сѣлъ за столъ и началъ пить съ товарищами круговую. Наконецъ всѣ полупьяные легли на покой.
Ночью докторъ проснулся отъ рѣзкаго визга колецъ занавѣса, сильно рванутаго. Онъ привсталъ на постелѣ, дрожа всѣмъ тѣломъ. Отъ механическаго сотрясенія нервовъ, при нечаянномъ пробужденіи, и увидалъ прямо передъ собой Испанца, закутаннаго въ плащь. Онъ бросалъ на него тѣ же самые огненные взгляды, которые оцѣпенили его на праздникѣ.
-- "Спасите.... товарищи!"... вскричалъ докторъ.....
На сей вопль отчаянія Испанецъ отвѣчалъ горькою улыбкою.
"Опіумѣ растетъ для всѣхъ! " примолвилъ онъ.
Потомъ, произнесши сей родъ приговора, указалъ на троихъ, глубоко заснувшихъ товарищей, быстро выдернулъ изъ-подъ плаща отрѣзанную женскую руку, и подставивъ ее доктору, указалъ на признакъ, такъ неосторожно имъ описанный.
"Тотъ ли?" спросилъ онъ.
При свѣтѣ фонаря, поставленнаго на кровати, докторъ, охолодѣвшій отъ страха, утвердительно кивнулъ головою, и мужъ безъ дальнѣйшихъ доказательствъ погрузилъ кинжалъ ему въ сердце.