-- Что съ вами, дорогой патронъ?-- спросилъ Дю-Тюлье.-- Развѣ вы не оказали бы мнѣ такой же услуги? Сегодня я помогаю вамъ, а завтра вы мнѣ протянете руку. Это такъ естественно.
-- Дю-Тилье,-- произнесъ торжественно парфюмеръ, вставъ съ мѣста и схвативъ руку своего бывшаго приказчика,-- ты вернулъ мое уваженіе въ тебѣ!
-- Вернулъ! А развѣ я его терялъ когда-нибудь?-- сказалъ Дю-Тилье. Однако, его гавъ задѣли слова Цезаря, что онъ даже покраснѣлъ.
-- Не терялъ... совершенно,-- отвѣтилъ парфюмеръ, въ мигъ понявшій, что онъ сдѣлалъ промахъ,-- но вѣдь иного болтали о вашей связи съ г-жей Рогенъ. Соблазнить чужую жену, чортъ побери, это...
"Выворачивается старикъ!" подумалъ Дю-Тилье, иногда употреблявшій мысленно вульгарныя выраженія. Имъ снова овладѣла жажда мести: онъ рѣшилъ погубить Бирото, попрать ногами эту воплощенную добродѣтель, рѣшилъ подвергнуть общему презрѣнію честнаго человѣка, уличившаго его въ воровствѣ. Всякая ненависть и въ политикѣ, и въ частной жизни между мужчинами и между женщинами основывается на подобныхъ фактахъ. Ни матеріальный ущербъ, ни рана, ни даже пощечина не повлекутъ за собой ненависти: все это поправимо, все забывается. Но никогда преступникъ не проститъ того, кто засталъ его на мѣстѣ преступленія: дуэль въ такихъ случаяхъ оканчивается всегда смертью одного изъ противниковъ.
-- Есть о чемъ говорить, о связи съ г-жей Рогенъ!-- сказалъ съ насмѣшкой Дю-Тилье.-- Но такія побѣды только увеличиваютъ обаяніе молодого человѣка. Я понимаю, что вы хотите сказать, дорогой патронъ; навѣрно вамъ говорили, что г-жа Рогенъ давала мнѣ денегъ взаймы. Это неправда: напротивъ, я помогаю ей привести въ порядокъ финансы послѣ побѣга мужа. Свое состояніе я нажилъ честно, я уже говорилъ вамъ объ этомъ. Вы сами знаете, что у меня ровно ничего не было. А молодымъ людямъ деньги бываютъ иногда крайне нужны... Если при такихъ обстоятельствахъ сдѣлаешь вынужденный заемъ, по примѣру республики, то его и отдашь потомъ, и остаешься честнымъ человѣкомъ.
-- Вѣрно,-- подтвердилъ Бирото.-- Дитя мое.... Господь... Кажется, Вольтеръ сказалъ: "Раскаяніе -- добродѣтель смертныхъ".
-- Но,-- сказалъ Дю-Тилье, непріятно пораженный этой цитатой,-- только въ томъ случаѣ, если не похищали безсовѣстно состоянія ближняго. Если, напримѣръ, вы обанкротитесь менѣе чѣмъ черезъ три мѣсяца, и мои десять тысячъ пропадутъ...
-- Какъ, я дойду до банкротства!-- произнесъ Бирото, который уже выпилъ три стакана вина и не помнилъ себя отъ радости.-- Всѣмъ извѣстно мое мнѣніе о банкротствѣ. Банкротство -- смерть купца. Я не перенесу его.
-- За ваше здоровье!-- провозгласилъ Дю-Тилье.