"Дорогой баронъ!
"Предъявитель этого письма -- господинъ Цезарь Бирото, помощникъ мэра во второмъ округѣ и одинъ изъ самыхъ извѣстныхъ парфюмеровъ Парижа; онъ желаетъ переговорить съ вами. Отнеситесь къ нему съ полнымъ довѣріемъ и исполните его просьбу. Оказавъ услугу ему, вы въ то же время обяжете
вашего друга
Ф. Дю Тилье".
Фердинандъ не поставилъ тире между Дю и Тилье: эта намѣренная ошибка была условнымъ знакомъ между нимъ и его соучастниками въ дѣлахъ. Какую бы прекрасную рекомендацію онъ ни написалъ, его похвалы и просьбы не имѣли никакого значенія, если въ подписи отсутствовало тире: этимъ Дю-Тилье пояснялъ, что онъ даетъ рекомендацію, такъ какъ, по важнымъ причинамъ, не можетъ отказать въ ней, и проситъ считать ее недѣйствительной.
Въ такихъ случаяхъ друзья Дю-Тилье не обращали вниманія на его лестные отзывы, на горячія мольбы и увѣщанія, и проситель уходилъ отъ нихъ, ничего не добившись. Какъ часто такимъ образомъ банкиры, адвокаты и другіе дѣловые люди обманываютъ, какъ ребятъ, своихъ кліентовъ; самые умные и проницательные, и тѣ попадаются на ихъ удочку.
-- Вы меня спасаете, Дю-Тилье!-- воскликнулъ Цезарь, читая рекомендательное письмо.
-- Вы можете смѣло просить денегъ у Нюсингена,-- сказалъ Дю-Тилье.-- Онъ не откажетъ вамъ, прочитавъ мое письмо, дастъ, сколько ни попросите. Мои деньги, къ сожалѣнію, теперь въ оборотѣ; иначе я не сталъ бы васъ посылать къ Нюсингену: вѣдь онъ царь биржи! Братья Келлеръ пигмеи передъ нимъ. Я съ Нюсингеномъ въ самыхъ лучшихъ отношеніяхъ: онъ и за милліонъ не захочетъ мнѣ сдѣлать непріятности. Онъ обратитъ вниманіе на мое письмо и поможетъ вамъ; вы расквитаетесь съ долгами къ пятнадцатому января, а тамъ увидимъ, что будетъ.
"Это письмо равно бланку на векселѣ,-- думалъ Бирото, возвращаясь домой. Сердце его было полно признательности къ Дю-Тилье.-- Да,-- разсуждалъ онъ, никогда благодѣяніе не пропадаетъ!" И онъ философствовалъ безъ конца на эту тему. Одна только мысль омрачала его счастье: онъ сознавалъ, что ему не скрыть своего положенія отъ жены. Много дней ему удавалось препятствовать Констанціи вести книги: онъ возложилъ всѣ заботы по кассѣ на Целестина, которому самъ помогалъ; Констанція и Цезарина все еще были заняты своей новой квартирой. Но Бирото предвидѣлъ, что это первое увлеченіе должно пройти, и тогда Констанціи скорѣе умретъ, чѣмъ откажется слѣдить за всѣмъ въ домѣ и въ лавкѣ. Бирото не зналъ, что дѣлать: онъ истощилъ уже весь запасъ уловокъ и хитростей, которыми старался скрыть отъ жены свое затруднительное положеніе. Констанція узнала о томъ, что были предъявлены счета постояннымъ покупателямъ, и сильно разбранила за это приказчиковъ, особенно Целестина, который, какъ она думала, самовольно сдѣлалъ такое распоряженіе. Целестинъ, по приказанію Цезаря, не оправдывался. По мнѣнію всѣхъ приказчиковъ, г-жа Бирото держала мужа подъ башмакомъ; извѣстно, что домочадцевъ не обманешь, какъ постороннихъ; они всегда знаютъ, кто настоящій глаза въ домѣ. Бирото предвидѣлъ, что его сдѣлка съ Дю-Тилье повлечетъ за собой объясненіе съ Констанціей. Вернувшись домой, Цезарь увидѣлъ, что Констанція сидитъ въ лавкѣ у кассы и просматриваетъ долговую книгу и другія; у него замерло сердце; однако, онъ сѣлъ около жены.
-- Чѣмъ заплатишь ты завтра долги?-- спросила она его шепотомъ.