Бирото съ стѣсненнымъ сердцемъ вышелъ изъ конторы Клапарона. Фамильярность этого человѣка и грубая откровенность, подъ вліяніемъ выпитаго шампанскаго, произвели отвратительное впечатлѣніе на честнаго парфюмера: ему казалось, что онъ вышелъ изъ какого-то вертепа. Онъ шелъ по улицѣ, не сознавая, гдѣ онъ и куда направляется. Добравшись до улицы Сенъ-Дени, онъ вспомнилъ о Молине и направился къ Батавскому двору. Поднимаясь по грязной лѣстницѣ, на которую онъ всходилъ недавно радостный и гордый, парфюмеръ вспомнилъ о придирчивости и жестокости Молине, и у него сжалось сердце при мысли, что придется умолять такого человѣка. Какъ и въ первый свой визитъ, Цезарь засталъ Молине у камина; но старикъ уже окончилъ свой завтракъ. Цезарь сказалъ, съ какой просьбой онъ пришелъ.
-- Какъ, отсрочить вексель въ тысячу двѣсти франковъ?-- сказалъ Молине, и въ голосѣ его послышалось и недовѣріе, и насмѣшка.-- Не можетъ быть, чтобъ вы были въ такой крайности, милостивый государь. Если у васъ не найдется тысячи франковъ, чтобъ заплатить мнѣ по векселю пятнадцатаго числа, значитъ вы не отдадите мнѣ и за квартиру? Очень прискорбно: я вѣдь нисколько не церемонюсь, когда дѣло коснется денегъ; я живу доходами съ своихъ домовъ. Если мнѣ не будутъ платить, чѣмъ я стану погашать свои долги? Вы, какъ коммерсантъ, должны меня понять и, конечно, одобрите мой принципъ. Въ денежныхъ дѣлахъ нѣтъ друзей, тутъ никого не щадятъ, ни на что не смотрятъ. Зима нынче сурова, вотъ дрова вздорожали... Если вы не заплатите мнѣ пятнадцатаго, на другой же день въ двѣнадцать часовъ вы получите повѣстку. Не безпокойтесь, ее вамъ пришлютъ въ конвертѣ, вообще отнесутся къ вамъ съ уваженіемъ, какъ того требуетъ ваше высокое положеніе.
-- Господинъ Молине, я никогда еще не получалъ повѣстокъ,-- сказалъ Бирото.
-- Всему бываетъ начало,-- возразилъ Молине.
Этотъ рѣзкій, безпощадный отвѣтъ привелъ Бирото въ ужасъ: слово "банкротство" похороннымъ звономъ зазвучало въ его ушахъ. Онъ вспомнилъ все, что самъ прежде говорилъ о банкротахъ, и эти воспоминанія жгли его, какъ огонь. Парфюмеръ вышелъ отъ Молине нравственно разбитымъ, самая жизнь стала ему противна. Онъ принадлежалъ къ тѣмъ слабымъ людямъ, которыхъ успѣхъ одушевляетъ, но которые при первой же неудачѣ падаютъ духомъ. Цезарь могъ теперь надѣяться только на преданность маленькаго Попино; естественно, что о немъ онъ и вспомнилъ, очутившись на улицѣ.
-- Боже мой! Шесть недѣль тому назадъ я далъ ему возможность начать дѣло, а теперь мнѣ же приходится обращаться къ нему за помощью. Могъ ли я предвидѣть это, когда мы съ нимъ разговаривали въ Тюльери?
Было скоро четырехъ часовъ, время, когда оканчивается засѣданіе въ судахъ. По странной случайности, въ этотъ именно день судья Попино вздумалъ навѣсилъ своего племянника. Этотъ судья былъ человѣкъ въ высшей степени проницательный и насквозь видѣлъ всякаго: онъ угадывалъ тайныя намѣренія, угадывалъ цѣль каждаго поступка и узнавалъ преступленіе въ самомъ его зародышѣ. Онъ пристально взглянулъ на Бирото, когда тотъ вошелъ къ Ансельму, и нашелъ, что онъ крайне озабоченъ и какъ будто чѣмъ-то смущенъ. Парфюмеру было очень досадно, что онъ не засталъ Ансельма одного, а встрѣтилъ тутъ судью. Маленькій Попино, весь поглощенный дѣлами, съ перомъ за ухомъ, стоялъ передъ Цезаремъ; какъ всегда, онъ на все былъ готовъ для отца своей Цезарины. Бирото обмѣнивался съ своимъ компаньономъ самыми обыденными фразами; но хитрый судья понялъ, что эти фразы только прикрываютъ желаніе обратиться съ какой-то важной просьбой: онъ рѣшилъ не уходить отъ племянника. Бирото скоро простился и вышелъ; вслѣдъ за нимъ немедленно удалился и судья. Оглядѣвшись на улицѣ, онъ замѣтилъ Бирото, который прогуливался невдалекѣ. Это ничтожное обстоятельство подтвердило и усилило подозрѣнія старика Попино. Онъ направился въ противоположную сторону и, оглянувшись спустя нѣсколько минутъ, увидѣлъ, какъ парфюмеръ вошелъ опять въ лавку Ансельма. Судья тоже возвратился назадъ.
-- Любезный Попино -- сказалъ Цезарь своему компаньону,-- я пришелъ просить тебя оказать мнѣ услугу.
-- Что прикажете?-- воскликнулъ съ жаромъ преданный юноша.
-- О, ты возвращаешь меня въ жизни!-- вырвалось у парфюмера, обрадованнаго, что онъ встрѣтилъ, наконецъ, горячее сердце послѣ льдинъ, на которыя наталкивался цѣлыхъ- три недѣли.