-- Я знаю, зачѣмъ вы пришли!-- вскричалъ Бирото.
-- Сынъ мой,-- произнесъ священникъ,-- я давно знаю тебя; знаю, какъ ты почитаешь Господа; докажи теперь на дѣлѣ свою покорность волѣ Всевышняго. Взглядывай почаще на Распятіе и вспоминай, какія униженія претерпѣлъ отъ людей Спаситель. Его примѣръ подкрѣпить тебя: помышляя объ Его страданіяхъ, ты легче перенесешь скорбь, ниспосланную тебѣ Богомъ...
-- Мой братъ аббатъ уже утѣшилъ меня,-- сказалъ Цезарь и подалъ своему духовнику письмо Франсуа (Цезарь только-что перечиталъ его передъ приходомъ Лоро).
-- У тебя есть преданный брать,-- заговорилъ опять Лоро,-- добродѣтельная и кроткая супруга, нѣжная дочь, два вѣрныхъ друга, твой дядя и этотъ славный Ансельмъ, два снисходительныхъ кредитора, господинъ Рагонъ съ супругой... Всѣ эти добрые люди будутъ поливать бальзамомъ твои душевныя раны, помогутъ тебѣ нести тяжелый крестъ. Обѣщай мнѣ, что ты выкажешь твердость мученика и не падешь подъ бременемъ несчастья.
Аббатъ кашлянулъ и тѣмъ подалъ знакъ, чтобъ ожидавшіе въ сосѣдней комнатѣ вошли къ Цезарю.
-- Моя покорность волѣ Божіей не имѣетъ границъ,-- сказалъ Цезарь спокойно.-- Я покрылъ себя позоромъ и теперь долженъ думать только о томъ, чтобъ смыть его.
Тонъ голоса парфюмера и выраженіе его лица поразили Цезарину и священника. Между тѣмъ душевное спокойствіе Цезаря было вполнѣ естественно: всегда людямъ легче перенести самое несчастье, разъ оно уже наступило, уже извѣстно, нежели постоянное ожиданіе этого несчастья, переходъ отъ надежды къ отчаянію, отъ чрезмѣрной радости къ сильному горю.
-- Двадцать два года видѣлъ я чудный сонъ и, наконецъ, сегодня проснулся,-- сказалъ Цезарь,-- проснулся опять бѣднымъ крестьяниномъ.
Услышавъ эти слова, Пильеро обнялъ племянника. Въ это время вошли Констанція, Ансельмъ и Целестинъ; у послѣдняго были въ рукахъ бумаги. Цезарь спокойно взглянулъ на вошедшихъ; у всѣхъ лица были печальны, но выражали полное сочувствіе ему.
-- Погодите минутку!-- воскликнулъ онъ, снимая орденъ, который тутъ же передалъ аббату Лоро.-- Возвратите мнѣ этотъ крестъ, когда я въ состояніи буду носить его, не краснѣя,