Послѣ краткаго молчанія парфюмеръ наконецъ отвѣтилъ:
-- Да.
Тогда Ансельмъ обратился къ Цезаринѣ:
-- А вы даете свое согласіе?
-- Да,-- отвѣтила она и протянула ему руку.
Съ невыразимой радостью Ансельмъ поцѣловавъ руку Цезарины и воскликнулъ:
-- Наконецъ-то я принадлежу къ вашей семьѣ, имѣю право помочь вамъ!
Тутъ Ансельмъ стремительно вышелъ, чтобы не выказать своей радости, которая составила бы рѣзкій контрастъ съ горемъ Цезаря. Цезарина сама ощущала въ глубинѣ души нино, которое противорѣчью ея глубокой печали.
-- Ну, разъ ужь мы принялись обсуждать свое положеніе,-- сказалъ Пильеро на ухо Констанціи,-- надо довести дѣло до конца.
Въ отвѣтъ г-жа Бирото сдѣлала жестъ, выражавшій не согласіе, а скорѣе печаль и досаду.