Пильеро обратился, однако, къ Цезарю съ вопросомъ:-- Ну, племянникъ, чѣмъ ты намѣренъ теперь заняться?
-- Я буду продолжать торговлю.
-- По моему, не слѣдуетъ,-- сказалъ Пильеро.-- Ликвидируй дѣла и предоставь кредиторамъ воспользоваться твоимъ активомъ: Я часто думалъ о томъ, какъ поступилъ бы въ случаѣ банкротства (о, не удивляйся! Купецъ долженъ быть ко всему готовымъ. Плохъ тотъ купецъ, который никогда не думаетъ о банкротствѣ: онъ подобенъ генералу, разсчитывающему только на побѣды). Я ни за что въ мірѣ не сталъ бы продолжать свою торговлю. Какъ, вѣчно краснѣть передъ людьми, которыхъ я ввелъ въ убытокъ, вѣчно видѣть на ихъ лицахъ недовѣріе, молчаливый упрекъ!.. Никогда!.. Я понимаю казнь посредствомъ гильотины: минута, и все кончено!.. Но каково чувствовать, что тебѣ отрубаютъ голову каждый день! Я не пошелъ бы на такую пытку. Конечно, многіе обанкротившіеся принимаются за дѣла, точно съ ними ничего не случилось. На то ихъ добрая воля! Значитъ они болѣе выносливы, чѣмъ Клавдій-Іосифъ Пильеро. А я скажу: если обанкротившійся купецъ ведетъ дѣла на наличныя деньги (а иначе ему нельзя), его обвиняютъ въ томъ, что онъ утаилъ большія суммы отъ кредиторовъ; если у него нѣтъ ни копѣйки, ему никогда не поправить своихъ дѣлъ. Лучше предоставь свой активъ кредиторамъ; пусть они продадутъ твой магазинъ и товары, а ты займись чѣмъ-нибудь помимо торговли.
-- Но чѣмъ?-- спросилъ Цезарь.
-- Поищи мѣста,-- отвѣтилъ Пильеро.-- У тебя есть протекція: обратись къ герцогу и герцогинѣ Ленонкуръ, къ г-жѣ де-Морсофъ, господину де-Ванденесъ... Они пристроютъ тебя, дадутъ тебѣ мѣсто съ жалованьемъ въ нѣсколько тысячъ экю. Жена твоя можетъ не меньше заработать, да и дочь тоже. Ваше положеніе далеко еще не отчаянное. Втроемъ вы можете цолучать до десяти тысячъ франковъ это значитъ, въ десять лѣтъ ты будешь въ состояніи выплатить сто тысячъ франковъ, такъ какъ изъ заработка вы не тронете ни копѣйки. На собственныя издержки Констанціи и Цезарнны я буду давать полторы тысячи франковъ, о твоихъ же расходахъ поговоримъ потомъ. А теперь прощай!
Пильеро отправился на биржу; она помѣщалась тогда временно въ наскоро сколоченномъ изъ досокъ строеніи, внутри котораго былъ большой, круглый залъ; входили туда съ улицы Федо. На биржѣ банкротство парфюмера было уже извѣстно и возбуждало толки въ высшемъ финансовомъ кругу. Онъ состоялъ тогда исключительно изъ коммерсантовъ-либерадовъ, которые не могли симпатизировать Бирото, роялисту, бывшему на виду у правительства. На балъ, данный имъ, они посмотрѣли, какъ на вызовъ ихъ партіи: они одни хотѣли слыть патріотами; роялистамъ они предоставляли право любить только короля, но отнюдь не народъ, не отечество... Паденіе Бирото, этого ревностнаго роялиста, на котораго благосклонно смотрѣли во дворцѣ, который восемнадцатаго вандемьера бился въ рядахъ враговъ славной Революціи, враговъ свободы, громко привѣтствовали на биржѣ. Пильеро хотѣлъ узнать, каково общее мнѣніе о банкротствѣ Цезаря. Онъ подошелъ къ группѣ, гдѣ шелъ наиболѣе оживленный разговоръ: тутъ стояли Дю-Тилье, Гобенгеймъ-Келлеръ, Нюсингенъ, Клапаронъ, Жигоне, Адольфъ Келлеръ, Пальма, Гобсекъ, Лурдоа, Грендо, Матифа, Щифревиль, Іосифъ Лёба и Камюзо.
-- Однако, какимъ осторожнымъ нужно быть!-- говорилъ Гобенгеймъ Дю-Тилье.-- Мои родственники чуть-чуть не открыли кредита Бирото.
-- А я попался!-- отвѣтилъ Дю-Тилье.-- Я далъ ему десять тысячъ франковъ двѣ недѣли тому назадъ, далъ подъ простую росписку. Но я ему обязанъ за одну услугу, оказанную уже давно, и безъ сожалѣнія теряю эти деньги.
-- Ну, племянникъ-то вашъ поступилъ не лучше другихъ,-- сказалъ Лурдоа, обратившись къ Пильеро,-- давалъ балы, да празднества! Я не удивляюсь, когда плутъ старается пускать пыль въ глаза, чтобы добиться довѣрія; но какимъ образомъ человѣкъ, слывшій образцомъ честности, могъ прибѣгнуть къ шарлатанскимъ выходкамъ и поддѣть ими всѣхъ!
-- Надо довѣрять только тѣмъ, кто живетъ въ скромномъ помѣщеніи, какъ Клапаронъ,-- замѣтилъ Жигоне.