-- Какъ холодно,-- сказалъ Камюзо, обратившись къ Бирото,-- я думаю, намъ лучше остаться здѣсь, чѣмъ идти мерзнуть въ залѣ (онъ съ намѣреніемъ опустилъ слово "банкротовъ"). Садитесь пожалуйста, господа!
Всѣ размѣстились на стульяхъ. Смущенному Бирото судья предложилъ свое кресло. Повѣренные кредиторовъ и оба синдика подписали конкордатъ.
Затѣмъ Камюзо обратился къ Цезарю.
-- Ваши кредиторы, господинъ Бирото, единогласно рѣшили не требовать съ васъ остальной части долга; вашъ конкордатъ не замедлятъ утвердить въ судѣ, теперь вы опять свободный человѣкъ. Позвольте еще сказать вамъ, любезный господинъ Бирото,-- тутъ Камюзо взялъ его за обѣ руки,-- позвольте сказать, что всѣ члены коммерческаго суда глубоко сочувствуютъ вамъ. Всѣ вполнѣ оцѣнили вашу честность, и въ несчастьѣ вы остались вѣрны себѣ, остались достойнымъ того уваженія, которое когда-то заслужили здѣсь. Во второй только разъ въ моей жизни вижу я купца, который обанкротился, но не лишился общаго уваженія.
Бирото, со слезами на глазахъ, безмолвно пожалъ руки судьѣ. Камюзо спросилъ, что онъ намѣренъ теперь предпринять. Бирото отвѣтилъ, что будетъ служить и постарается сполна удовлетворить кредиторовъ.
-- Если для выполненія такого благороднаго намѣренія вамъ не хватитъ нѣсколькихъ тысячъ франковъ,-- сказалъ Камюзо,-- вы ихъ найдете у меня.
Бирото, Рагонъ и Пильеро простились и вышли.
-- Видишь, ты напрасно волновался, все обошлось хорошо,-- сказалъ Пильеро племяннику на порогѣ коммерческаго суда.
-- Я знаю, что это вашихъ рукъ дѣло, дядюшка,-- отвѣтилъ растроганный парфюмеръ.
-- Мы теперь недалеко отъ улицы Пяти Алмазовъ,-- сказалъ Рагонъ,-- зайдемъ къ моему племяннику.