-- Три тысячи!-- воскликнулъ съ удивленіемъ Цезарь.
-- Я купилъ землю въ предмѣстьѣ Сенъ-Марсо, очень недорого, и началъ строить фабрику. Вашу въ Предмѣстьѣ Тампль я тоже оставлю за собой.
-- Знаешь, женушка,-- сказалъ Бирото на ухо Констанціи,-- помоги мнѣ кто-нибудь во-время, я бы, навѣрно, вывернулся.
Съ этого рокового дня Цезарь поставилъ главной цѣлью своей жизни полное погашеніе оставшейся части долга. Для чиновника, какимъ теперь сталъ Бирото, подобная задача была почти не по силамъ; однако, онъ не смутился этимъ. Жена и дочь поняли его и пришли къ нему на помощь. Всѣ трое сдѣлались скупыми и стали во всемъ себѣ отказывать, каждая копѣйка была имъ дорога. Цезарина, изъ разсчета, посвятила службѣ всѣ свои силы и способности: она работала даже по ночамъ, безпрестанно пріискивала какія-нибудь средства поднять благосостояніе фирмы, придумывала новые рисунки для матерій и во всемъ выказывала врожденный коммерческій талантъ. Усердіе ея было такъ велико, что хозяева даже запрещали ей работать; они награждали ее подарками, но она отказывалась отъ нарядовъ и драгоцѣнныхъ вещей.
-- Дайте мнѣ лучше денегъ!-- говорила она.
Каждый мѣсяцъ она приносила дядѣ Пильеро свое жалованье и денежные подарки. Такъ же поступали Цезарь и Констанція. Всѣ они предоставляли дядѣ заботиться о выгодномъ помѣщеніи ихъ денегъ; Пильеро пускалъ эти деньги въ оборотъ на биржѣ. Впослѣдствіи оказалось, что ему помогали совѣтами Юлій Демаре и Іосифъ Лёба; они наперерывъ оказывали и предлагали ему дѣла безъ риску, но съ вѣрнымъ выигрышемъ.
Бирото, живя вмѣстѣ съ дядей, никогда не спрашивалъ его, что онъ дѣлаетъ съ ихъ деньгами. По улицѣ Цезарь ходилъ съ поникшей головой, стараясь скрыть отъ всѣхъ свое исхудалое и печальное лицо. Онъ упрекалъ себя за то, что продолжаетъ носить тонкое сукно.
-- По крайней мѣрѣ,-- говорилъ онъдядѣ,-- я не объѣдаю своихъ кредиторовъ. Вашъ хлѣбъ, хотя вы мнѣ даете его изъ жалости, все-таки сладокъ для меня: благодаря этой милостынѣ, я ничего не краду изъ жалованья.
Купцы, встрѣчавшіе Бирото-чиновника, не узнавали въ немъ прежняго Бирото-парфюмера. Сильное горе наложило свою печать на его лицо; видно было, что его грызли черныя мысли, а раньше онъ не зналъ никакихъ думъ.
Банкроты не имѣютъ права являться на биржу. Цезарь, изгнанный такимъ образомъ изъ среды честныхъ людей, напоминалъ падшаго ангела, оплакивающаго потерянное блаженство и жаждущаго получить прощеніе. Больше году Бирото отказывалъ себѣ въ малѣйшемъ удовольствіи, ни разу даже не могли его уговорить отправиться на обѣдъ къ кому-нибудь изъ самыхъ близкихъ знакомыхъ, въ расположеніи которыхъ онъ былъ вполнѣ увѣренъ. Цезарь предпочиталъ лучше сидѣть одинъ въ своей комнатѣ, нежели встрѣчаться въ обществѣ съ кредиторами. Констанція и Цезарина тоже нигдѣ не показывались. По воскресеньямъ и праздничнымъ днямъ, когда обѣ бывали свободны, онѣ заходили утромъ за Цезаремъ и отправлялись вмѣстѣ съ нимъ къ обѣднѣ, а потомъ проводили весь день у Пильеро, въ своей семьѣ. Иногда Пильеро приглашалъ аббата Лоро, бесѣды съ которымъ благотворпо вліяли на Цезаря. Самъ бывшій торговецъ желѣзомъ, какъ человѣкъ крайне щепетильный во всемъ, что касалось чести, вполнѣ понималъ чувства Цезаря и не могъ не одобрить его поведенія.