-- Чистые барыши отъ "Hiule Céphalique" простираются до двухсотъ сорока двухъ тысячъ,-- заговорилъ быстро и рѣзко Попино.-- Половина, значитъ, равняется ста двадцати одной тысячѣ франковъ. Если я возьму изъ этой суммы сорокъ восемь тысячъ, выданныхъ мной впередъ г-ну Бирото, то останется еще семьдесятъ три тысячи; а съ деньгами, полученными отъ Дю-Тилье, будетъ всего сто тридцать три тысячи. Эти деньги принадлежатъ вамъ.
Констанція слушала, не вѣря своему счастью; она такъ волновалась, что Попино ясно слышалъ біеніе ея сердца.
-- Я всегда считалъ господина Бирото своимъ компаньономъ,-- продолжалъ Попино,-- значитъ деньги, о которыхъ я упомянулъ, могутъ идти на удовлетвореніе его кредиторовъ. Возьмемъ также ваши сбереженія за эти полтора года; да я могу еще выдать впередъ барыши за будущій годъ, и тогда у насъ наберется сумма, необходимая для полной уплаты долговъ моего тестя. Банкротство его... будетъ... уничтожено... честь возстановлена!
-- Слава тебѣ, Господи!-- воскликнула Констанція и, выронивъ письмо, встала на колѣни на стулъ и прочитала молитву. Кончивъ ее и перекрестившись, она бросилась къ Ансельму, обняла его и поцѣловала.
-- Ансельмъ... милый ты мой... дорогой сынъ!.. Цезарина теперь твоя! Какъ она будетъ рада, счастлива!.. Наконецъ-то она покинетъ магазинъ, гдѣ работаетъ до поту лица.
-- Изъ лишняго усердія,-- замѣтилъ Попино.
-- Ты правъ,-- отвѣтила Констанція, улыбаясь.
-- У меня есть небольшая тайна на душѣ, и я хочу вамъ открыть ее,-- сказалъ Попино, мелькомъ взглянувъ на роковое письмо.-- Я одолжилъ Целестину денегъ, чтобъ онъ въ состояніи былъ купить вашъ магазинъ и имущество; но одолжилъ съ условіемъ, чтобъ ваша квартира осталась неприкосновенной. Целестинъ обязался отдать ее вамъ въ наймы, а мебель онъ считаетъ попрежнему вашей. Второй этажъ я оставилъ за собой и поселюсь тамъ съ Цезариной, которая всегда будетъ около васъ. Чтобъ вы могли опять жить безбѣдно, я куплю пай моего тестя за сто тысячъ франковъ: тогда у него вмѣстѣ съ жалованьемъ будетъ десять тысячъ ливровъ доходу въ годъ. Этого довольно, не правда ли? Вы рады, что все хорошо устроилось?
-- О, Ансельмъ, я съ ума сойду отъ счастья!
Чистый взоръ Констанціи и ангельски невинное выраженіе, лежавшее, на ея прекрасномъ челѣ, такъ не согласовались съ чудовищнымъ подозрѣніемъ, возникшимъ въ головѣ Ансельма, что онъ рѣшилъ немедленно избавиться отъ него.