-- Знаешь, Цезарь, въ чемъ дѣло?-- сказалъ Пильеро.-- Попино сгораетъ нетерпѣніемъ жениться на Цезаринѣ и не въ силахъ дольше ждать. Онъ хочетъ дать тебѣ сумму, необходимую для полнаго удовлетворенія твоихъ кредиторовъ.
-- Слѣдовательно, онъ покупаетъ себѣ жену,-- замѣтилъ Бирото.
-- И возстановляетъ честь ея отца. Развѣ онъ не достоинъ за это уваженія?
-- Ну, мы еще съ нимъ поспоримъ. Притомъ же...
-- Притомъ же,-- прервалъ Пильеро, притворившись разсерженнымъ,-- ты можешь самъ отказываться отъ всего, но не имѣешь права принуждать къ тому же и дочь.
Тутъ между дядей и племянникомъ возникъ горячій споръ, причемъ Пильеро съ умысломъ подливалъ масла въ огонь.
-- А что, если Попино продолжалъ на тебя смотрѣть, какъ на своего компаньона? Если деньги, отданныя кредиторамъ за твой пай въ предпріятіи, онъ считалъ только выдачей тебѣ впередъ части барышей; если...
-- Ну, тогда всѣ скажутъ, что мы смѣстѣ надули кредиторовъ.
Пильеро притворился, что онъ вполнѣ побѣжденъ этимъ доводомъ. Онъ хорошо зналъ человѣческое сердце и былъ увѣренъ, что Цезарь сейчасъ же начнетъ въ душѣ оспаривать свое собственное мнѣніе и такимъ образомъ понемногу свыкнется съ мыслью вскорѣ возстановить свою честь.
За обѣдомъ Цезарь спросилъ дядю: