-- Но позвольте,-- прервалъ Бирото, вы не даете мнѣ пользоваться лѣстницей и подъѣздомъ; значитъ, несправедливо...
-- Но вы -- мой жилецъ,-- сказалъ рѣшительнымъ тономъ Молине, усѣвшись на своего конька, слѣдовательно, вы должны вносить часть налога на двери и окна, а также участвовать въ платежѣ другихъ повинностей. Вы увеличиваете свое помѣщеніе, милостивый государь! Вѣроятно, дѣла идутъ хорошо?
-- Да,-- сказалъ Бирото.-- Но квартиру я расширяю по другому поводу. Я хочу пригласить гостей, чтобы отпраздновать освобожденіе Франціи отъ непріятелей, а также полученіе мною ордена Почетнаго Легіона...
-- Вотъ какъ!-- произнесъ Молине. Это вполнѣ заслуженная награда!
-- Да,-- сказалъ Бирото.-- Быть можетъ, я заслужилъ эту особую монаршую милость тѣмъ, что долго былъ членомъ коммерчесскаго суда, и сражался за Бурбоновъ на ступеняхъ церкви St.-Roch, 13-го вандемьера, и былъ раненъ Наполеономъ. Эти заслуги...
-- Стоятъ наравнѣ съ подвигами нашихъ доблестныхъ солдатъ прежней арміи. Ленточка ордена красная потому, что она омочена въ пролитой крови.
Въ отвѣтъ на эту фразу, вычитанную въ "Constitutionnel", Бирото пригласилъ къ себѣ на балъ Молине, который разсыпался въ благодарности. Старикъ проводилъ своего новаго жильца до площадки лѣстницы и наговорилъ ему много любезностей. Когда Бирото и Сейронъ очутились на дворѣ, Цезарь усмѣхнулся и сказалъ:
-- Я и не зналъ, что бываютъ такіе слабоумные люди! Онъ хотѣлъ сказать "глупые", но во-время удержался.
-- Ахъ, сударь,-- отвѣтилъ Сейронъ,-- не всѣмъ же имѣть ваши способности.-- Бирото могъ справедливо считать себя выше Молине; отвѣтъ Сейрона заставилъ его пріятно улыбнуться, и онъ съ важностью простился съ продавцомъ зонтиковъ.
"Какъ кстати я попалъ на рынокъ!-- подумалъ Бирото.-- Надо поисхать орѣховъ".