Цѣлый часъ ходилъ парфюмеръ безуспѣшно по лавкамъ. Торговки Батавскаго двора посовѣтовали ему отправиться въ улицу Ломбаръ; тамъ его знакомые, Матифа, указали ему, наконецъ, на нѣкую Анжелику Маду, которая вела обширную оптовую торговлю орѣхами и не имѣла конкурентовъ. Она жила въ улицѣ Перренъ-Гасселенъ.
Улуца Перренъ-Гасселенъ лежитъ въ той части Парижа, которую справедливо можно назвать нѣдрами столицы. Тутъ встрѣчаешь множество самыхъ разнородныхъ товаровъ,-- и все свалено вмѣстѣ! Въ одной кучѣ найдешь и предметы роскоши, и зловонныя, смрадныя вещества: около кисеи лежатъ сельди, рядомъ съ медомъ -- шелкъ, далѣе -- тюль и деготь... Здѣсь бывшія конюшни заняты бочками съ масломъ, а сараи -- миріадами бумажныхъ чулокъ; тамъ сложена масса провизіи, которую продаютъ по частямъ на рынки. А какія тутъ существуютъ отрасли торговли! О многихъ изъ нихъ даже и не подозрѣваютъ парижане подобно тому, какъ не всѣ люди знаютъ, что у нихъ происходитъ въ желудкѣ. Г-жа Маду торговала прежде рыбой и была, лѣтъ десять назадъ, предметомъ сплетенъ всего рынка. Она имѣла связь съ однимъ продавцомъ орѣховъ, отъ котораго и наслѣдовала права на эту торговлю. Когда-то Анжелика была статной, видной красавицей, съ вызывающимъ взглядомъ, но потомъ она чрезмѣрно растолстѣла. Она жила въ нижнемъ этажѣ ветхаго желтаго дома, готоваго сейчасъ обрушиться. Покойному предшественнику Маду удалось избавиться отъ конкурентовъ и обратить свою торговлю въ монополію; наслѣдницѣ легко ужь было продолжать дѣло по разъ заведенному порядку. Она сама осматривала свои склады и съ успѣхомъ истребляла тамъ насѣкомыхъ. Никогда не вела она никакихъ записей и книгъ, такъ какъ не умѣла ни читать, ни писать. Если приходило кому-нибудь въ голову объясниться съ ней письменно, онъ не получалъ никакого отвѣта; но при встрѣчѣ Маду набрасывалась на него съ кулаками. Впрочемъ, она была добрая женщина. Высокая, съ голосомъ, напоминавшимъ звуки тромбона, она внушала уваженіе возчикамъ, доставлявшимъ ей товаръ; всѣ размолвки съ ними дружелюбно оканчивались за бутылкой вина. Еще меньше хлопотъ было съ земледѣльцами, отправлявшими орѣхи; имъ высылались деньги (единственное средство столковаться съ ними), а весной или лѣтомъ Маду отправлялась сама повидаться съ ними. Бирото увидѣлъ эту грубую торговку посреди мѣшковъ съ каштанами и орѣхами разныхъ сортовъ.
-- Здорово, моя милая!-- сказалъ Бирото небрежнымъ тономъ,
-- "Твоя милая!" -- повторила она.-- Эге! Да гдѣ ты, молодецъ, спознался со мной?
-- Я парфюмеръ и, сверхъ того, помощникъ мэра во второмъ округѣ Парижа. Какъ должностное лицо и какъ покупатель, я требую, чтобъ вы иначе говорили со мной.
-- Вотъ еще!-- отвѣтила Маду, этотъ солдатъ въ юбкѣ.-- Я въ ратушу не хожу и мэрамъ не докучаю; беру себѣ мужа, когда вздумаю. А покупатели мнѣ еще кланяются; какъ хочу, такъ имъ и говорю. Не по нраву мои слова,-- проваливай въ другое мѣсто.
-- Вотъ каковы плоды монополіи!-- произнесъ Бирото.
-- Пополь! Да, это мой крестникъ: не натворилъ ли онъ бѣды? Съ него станется! Неужли вы пришли сюда изъ-за него, господинъ помощникъ мэра?-- сказалъ Маду, значительно смягчивъ голосъ.
-- Нѣтъ. Я уже сказалъ, что пришелъ къ вамъ, какъ покупатель.
-- Ну, ладно! А какъ звать тебя, любезный? Я тебя еще не видала.