-- Бѣда!-- продолжалъ шутить Бирото.-- Моя часть въ предпріятіи принесетъ мнѣ только милліонъ, да и то еще лѣтъ черезъ шесть. Чѣмъ же заплатить двѣсти тысячъ франковъ долгу?-- воскликнулъ Цезарь съ притворнымъ ужасомъ.-- А вотъ чѣмъ,-- прибавилъ онъ тотчасъ же, вынувъ изъ кармана орѣхъ, взятый у г-жи Маду и показавъ его женѣ и дочери.

Констанція не произнесла ни слова; но Цезарина удивилась и, подавая отцу кофе, сказала:

-- Ты вѣрно шутишь, папаша?

Парфюмеръ, какъ и его приказчики, замѣтилъ, что за обѣдомъ Попино не сводилъ глазъ съ Цезарины; Бирото захотѣлъ узнать, расположена ли она къ Ансельму.

-- Знаешь, дочурка, этотъ орѣхъ кое-что перемѣнитъ въ нашемъ домѣ. Нынче же вечеромъ у насъ будетъ однимъ человѣкомъ меньше.

Цезарина посмотрѣла на отца такъ, какъ будто хотѣла сказать: "Какое мнѣ до этого дѣло?"

-- Попино уходитъ.

Цезарь былъ плохой наблюдатель, и притомъ онъ произнесъ послѣднюю фразу не только для того, чтобы поймать дочь, но чтобы сообщить еще поскорѣе объ основаніи имъ торговаго дома "А. Попино и К°". Однако, какъ нѣжный отецъ, онъ угадалъ чувство дочери: дѣвушка стояла, потупивъ глаза, все лицо ея было залито яркимъ румянцемъ. Цезарь подумалъ, что Ансельмъ и Цезарина успѣли уже переговорить между собою. Онъ ошибся, эти невинныя дѣти, какъ всѣ робкіе любовники, понимали другъ друга безъ словъ.

Нѣкоторые моралисты думаютъ, что любовь вполнѣ непроизвольная страсть, что она не связана ни съ какимъ разсчетомъ, болѣе безкорыстна, чѣмъ всѣ другія чувства, кромѣ материнской любви. Такое мнѣніе -- грубая ошибка. Хотя большинство влюбленныхъ не знаютъ, почему они любятъ, тѣмъ не менѣе ихъ чувство, платоническое оно или чисто физическое, всегда основано на разсчетѣ ума, сердца или чувственности. Любовь есть страсть вполнѣ эгоистическая; а эгоизмъ и глубокій разсчетъ -- одно и то же. Всякому, кто не привыкъ вдумываться въ причины разныхъ явленій, покажется страннымъ, даже невѣроятнымъ, чтобы молодая и красивая дѣвушка, какъ Цезарина, могла влюбиться въ хромого и рыжаго. Между тѣмъ это нисколько не противорѣчитъ разсчетамъ буржуа въ области чувствъ. Часто сочетаются бракомъ красивыя женщины и невзрачные мужчины, или жалкія, безобразныя созданія и статные красавцы; это повергаетъ всѣхъ въ изумленіе, а между тѣмъ такіе факты легко объяснить. Всякій человѣкъ, имѣющій какой-нибудь физическій недостатокъ,-- кривоногій, хромой, горбатый, страшный уродъ, больной, подобный Рогену, не можетъ, но своимъ умственнымъ или душевнымъ качествамъ, стоять на одномъ уровнѣ съ большинствомъ людей: онъ долженъ непремѣнно или выдвинуться чѣмъ-нибудь, внушать уваженіе, страхъ, или искупать свое безобразіе прекрасными душевными качествами. Въ первомъ случаѣ уродъ является геніемъ или человѣкомъ съ большимъ умомъ, талантами, или же страшнымъ негодяемъ. Во второмъ случаѣ онъ -- воплощенная доброта, умѣетъ нѣжно и самоотверженно любить, подчиняется всѣмъ капризамъ женщины и привлекаетъ своей душевной красотой. Ансельмъ, воспитанный такими добродѣтельными людьми, какъ чета Рагонъ и судья Попино, выкупалъ свой тѣлесный недостатокъ чуднымъ характеромъ и прекрасными душевными качествами. Цезарь и Констанція, люди простые, но съ благородной душой, не могли не оцѣнить достоинствъ Попино и часто расхваливали его при Цезаринѣ. Эти похвалы находили откликъ въ сердцѣ молодой дѣвушки, которая, какъ ни была невинна, давно уже поняла, что Ансельмъ ее страстно любитъ. А вызвать такое чувство дѣвушкѣ всегда пріятно, кто бы ни былъ ея поклонникъ: ни возрастъ его, ни званіе, ни наружность значенія тутъ не имѣютъ. Цезарина не разъ думала, что на любовь маленькаго Попино можно положиться скорѣе, чѣмъ на любовь какого-нибудь красавца. По всему было видно, что Ансельмъ, женившись на хорошенькой, будетъ обожать ее до самой смерти, будетъ до изнеможенія работать, чтобы сдѣлать жену счастливой, предоставитъ ей полную власть въ домѣ и охотно ей покорится. Подобныя мысли невольно приходили въ голову Цезаринѣ, которая видѣла, какъ счастлива ея мать. Молодая дѣвушка и сама не желала лучшей семейной жизни; а инстинктъ ей подсказывалъ, что Ансельмъ будетъ вторымъ Бирото, еще лучшимъ, пожалуй, такъ какъ онъ получилъ нѣкоторое образованіе, какъ и она сама. Она не сомнѣвалась, что любовь пробудитъ въ Попино честолюбіе, и заранѣе уже видѣла его мэромъ. Наконецъ, она перестала даже замѣчать, что у Попино одна нога короче другой; она готова была спросить: "Да правда ли, что онъ хромаетъ?" Ей нравился его ясный взглядъ; нравилось, что отъ одного ея взора Ансельмъ опускаетъ глаза, въ которыхъ загорается плата страсти. Она любила и меланхолическую улыбку Попино. Все, что вызывало эту улыбку, заставляло улыбаться и Цезарину; печаль Ансельма тоже передавалась молодой дѣвушкѣ. Она видѣла, какъ неутомимо и усердно работалъ Ансельмъ, и понимала, что онъ, хотя бѣдный и некрасивый, не отчаявается все-таки получить ея руку. Такая твердая надежда доказывала сильную любовь.

-- Куда же онъ уходитъ?-- спросила Цезарина отца, стараясь принять равнодушный видъ.