Въ продолженіе всего обѣда Пильеро задавалъ разные вопросы Клапарону, старясь узнать, какой онъ человѣкъ. Однако, эти попытки не увѣнчались успѣхомъ, и старикъ пришелъ въ выводу, что этого банкира надо опасаться.
-- Все идетъ отлично,-- сказалъ Рогенъ на ухо Клапарону.
-- Фу, какъ жарко, хоть раздѣвайся!-- воскликнулъ Клапаронъ.
-- Извините, милостивый государь,-- сказалъ ему Бирото,-- намъ пришлось обратить столовую въ гостиную потому, что мы даемъ балъ черезъ двѣ недѣли: мы хотимъ отпраздновать освобожденіе Франціи...
-- Одобряю, господинъ Бирото! Я тоже стою за правительство. Я схожусь во взглядахъ съ великимъ человѣкомъ, въ рукахъ котораго судьбы Австріи... Ужь и молодецъ же князь Меттернихъ! Другого такого не сыщешь! Сохранять и пріобрѣтать, пріобрѣтать и сохранять... Вотъ наковъ его девизъ, и я горжусь, что таковы же и мои убѣжденія.
-- А также полученіе мною ордена Почетнаго Легіона,-- попытался Цезарь окончить начатую фразу.
-- Да, да, я знаю. Кто бишь сказалъ мнѣ объ этомъ, Келлеръ или Нюсингенъ? Ей Богу, не помню... Ахъ, да, я слышалъ это въ палатѣ.
-- Отъ господина де Ля-Бильярдьера?-- спросилъ Цезарь.
-- Да, отъ него.
-- Этотъ Клапаронъ мнѣ очень нравится,-- сказалъ Цезарь своему дядѣ.