-- Но,-- сказалъ Попино, показывая монету въ двадцать франковъ, которую онъ приберегъ для Фино (больше у Ансельма ничего и не было),-- у меня...
-- У меня...-- повторилъ Годиссаръ, показывая монету въ сорокъ франковъ.
Въ это время послышался ударъ молотка, который гулко раздался во дворѣ, совершенно пустомъ по случаю праздника.
-- Не принесли ли намъ обѣдъ?-- сказалъ Годиссаръ. Дѣйствительно, въ комнату вошелъ слуга изъ трактира и съ нимъ два поваренка, они принесли въ трехъ корзинкахъ обѣдъ и шесть бутылокъ вина, выбранныхъ съ умѣньемъ.
-- Развѣ мы въ состояніи все это съѣсть и выпить?-- сказалъ Попино.
-- А литераторъ-то нашъ!-- вскричалъ Годиссаръ.-- Ты про него и забылъ. Онъ во всемъ знаетъ толкъ. Вотъ сейчасъ онъ явится и принесетъ намъ забористое объявленьице. Каково словечко, а?.. Литераторы любятъ промочить горлышко, вѣдь не польешь сѣмянъ, не будетъ и цвѣтовъ... Возьмите золото, рабы!-- прибавилъ онъ напыщеннымъ тономъ, обратившись къ мальчишкамъ, и далъ имъ десять су, сдѣлавъ жестъ, достойный Наполеона, его кумира..
-- Благодаримъ покорно, господинъ Годиссаръ!-- сказали поварята, радуясь больше шуткѣ, чѣмъ деньгамъ.
-- А ты, малый,-- сказалъ Годиссаръ слугѣ, который остался, чтобъ подавать за столомъ,-- розыщи-ка привратницу. У ней тутъ есть пещера, гдѣ она подчасъ разводитъ огонь и стряпаетъ, больше для собственнаго удовольствія, какъ стирала бѣлье царевна Навзикая. Такъ цотъ отправься ты къ этой женщинѣ и вымоли у ней милость, пусть-ка она подогрѣетъ наши блюда! Скажи, что Господь не оставитъ ее за это; скажи еще, что она заслужить уваженіе, глубокое уваженіе Феликса Годиссара, сына Жана-Франциска Годиссара, потомка многихъ Годиссаровъ, низкихъ пролетаріевъ. Ну, поворачивайся, и смотри, чтобы все было исправно; а то я влѣплю тебѣ звонкую пощечину!
Раздался второй ударъ молотка.
-- Вотъ и нашъ умница Андошъ,-- сказалъ Годиссаръ.