-- Убранство нашей квартиры дѣлаетъ честь вашему вкусу, господинъ Грендо,-- сказала Констанція архитектору.-- Завтра вечеромъ у насъ будетъ больше ста человѣкъ гостей, и всѣ осыплютъ васъ похвалами.
-- Я васъ всѣмъ отрекомендую,-- добавилъ Цезарь.-- У меня соберется цвѣтъ купечества, и въ одинъ вечеръ вы станете болѣе извѣстнымъ, чѣмъ если бы построили сотню домовъ.
Констанція была въ такомъ восхищеніи, что перестала даже порицать мужа за громадныя издержки. Такому настроенію ея много способствовалъ Ансельмъ Попино: онъ принесъ утромъ гравюру и сообщилъ Констанціи, что совершенно увѣренъ въ успѣхѣ "Huile Céphalique". Онъ прибавилъ, что мѣсяцевъ черезъ шесть Бирото получитъ на свою долю такіе барыши, которые вполнѣ покроютъ расходы на всѣ его затѣи. Констанція вѣрила въ умъ и способности Попино и совершенно успокоилась. Ей самой было пріятно хоть на одинъ день забыть всѣ опасенія, испытываемыя за девятнадцать лѣтъ, и всецѣло отдаться радости. Она обѣщала дочери не отравлять блаженства мужа своими замѣчаніями и сама рѣшила безмятежно веселиться. Около 11-ти чачасовъ архитекторъ удалился; тогда г-жа Бирото бросилась на шею мужу и со слезами радости на глазахъ воскликнула:-- Цезарь, Цезарь, если бы ты зналъ, какъ я довольна и счастлива.
-- Но боишься, надежно ли твое счастье, не такъ ли?-- сказалъ, улыбаясь, Цезарь.
-- О, вполнѣ надежно; я теперь ужь не сомнѣваюсь въ этомъ,-- отвѣтила Констанція.
-- Слава Богу, наконецъ-то я оцѣненъ тобою!
Неудивительно, что Бирото и жена его были оба въ восторгѣ: бѣдняку-крестьянину, пришедшему въ Парижъ пѣшкомъ, съ однимъ луидоромъ въ карманѣ, и бывшей продавщицѣ въ магазинѣ "Маленькій матросъ" даже не снилось, что имъ придется когда-нибудь давать роскошный балъ, и еще по такому исключительному поводу, какъ полученіе ордена; было отъ чего чувствовать себя безмѣрно счастливыми.
-- Господи, я согласился бы потерять сто франковъ за то чтобъ кто-нибудь навѣстилъ насъ теперь,-- сказалъ Цезарь.
Въ это время вошла Виргинія и объявила, что пришелъ аббатъ Лоро. Минуту спустя показался и самъ аббатъ. Этотъ достойный пастырь своею наружностью и обхожденіемъ оставлялъ неизгладимое впечатлѣніе въ памяти всѣхъ, кто съ нимъ знакомился.
Его лицо, отъ природы суровое и некрасивое, дышало святостью; на немъ ясно отпечатлѣвались высокія нравственныя качества пастыря. Чистота сердца, горѣвшаго любовью къ ближнему, глубокая вѣра, надежда и безконечное милосердіе просвѣтляли и измѣняли неправильныя черты, придавая имъ особую привлекательность. Голосъ его, тихій и пріятный, проникалъ въ душу. Одѣвался Лоро такъ же, какъ всѣ парижскіе священники. Честолюбія онъ не зналъ никакого: сердце его оставалось дѣтски-чистымъ. Только по настоянію дочери Людовика XVI {Герцогини Ангулейской, извѣстной до замужества подъ именемъ "Madame Rogale". Ред.} согласился аббатъ Лоро принять мѣсто священника въ Парижѣ, и то въ одномъ изъ бѣднѣйшихъ приходовъ. Придя къ Бирото, аббатъ съ недоумѣніемъ оглядѣлъ роскошную обстановку, улыбнулся довольнымъ хозяевамъ и, покачавъ сѣдой головой, сказалъ: