-- Дѣти мои! Мнѣ не подобаетъ присутствовать на празднествахъ, мое дѣло -- утѣшать въ печали. Я пришелъ поблагодарить васъ за приглашеніе, а также поздравить господина Бирото съ монаршей милостью. Только на одинъ праздникъ соглашусь я придти къ вамъ, на свадьбу этого милаго ребенка.
Черезъ четверть часа аббатъ Лоро удалился; ни самъ парфюмеръ, ни Констанція не посмѣли его удержать и показать ему всю свою новую обстановку. Этотъ строгій посѣтитель нѣсколько охладилъ пылкій восторгъ Цезаря. Вечеромъ семья Бирото въ первый разъ воспользовалась всѣми удобствами новой обстановки: Цезарина раздѣла мать передъ бѣлымъ мраморнымъ туалетомъ; Цезарь пустилъ въ ходъ нѣкоторыя изъ новыхъ вещей, совершенно для него излишнихъ. Всѣ трое заснули, предвкушая заранѣе всѣ радости завтрашняго дня. Утромъ Цезарина съ матерью отправились къ обѣднѣ; затѣмъ начались послѣднія приготовленія къ балу. Къ четыремъ часамъ явился Шеве съ своими людьми; Констанція предоставила въ ихъ полное распоряженіе столовую и пошла съ дочерью одѣваться. Ни одинъ еще туалетъ не шелъ г-жѣ Бирото такъ, какъ подаренное Цезаремъ вишневое бархатное платье съ отдѣлкой изъ кружевъ, съ вырѣзомъ на груди и короткими рукавами; красивыя руки Констанціи, все еще свѣжія и упругія, ея ослѣпительно бѣлая грудь, дивныя плечи и шея выигрывали еще больше, благодаря чудному цвѣту дорогого бархата. Сознаніе собственной красоты придало выраженіе удовольствія и гордости прекрасному лицу парфюмерши и сообщило особую прелесть ея классическому профилю. Цезарина надѣла бѣлое креповое платье; на головѣ ея красовался вѣнокъ изъ бѣлыхъ розъ, на груди была также роза. Легкій шарфъ полузакрывалъ плечи и ниспадалъ на лифъ. Въ этомъ нарядѣ молодая дѣвушка свела съ ума Попино.
-- Эти люди совсѣмъ затмѣваютъ насъ,-- сказала г-жа Рогенъ мужу, пройдясь по всѣмъ комнатамъ.
Она была страшно раздосадована тѣмъ, что не могла затмить Констанцію красотой: всякая женщина всегда сознаетъ въ душѣ, насколько она лучше или хуже своей соперницы.
-- Ба! недолго имъ придется блистать,-- отвѣтилъ Рогенъ на ухо женѣ.-- Скоро они разорятся!
Знаменитый Воклэнъ пріѣхалъ вмѣстѣ съ графомъ де-Лясепедъ. Увидѣвъ красавицу-парфюмершу, великій химикъ не могъ удержаться, чтобъ не сказать комплимента.
-- О, сударыня, наука еще не знаетъ средства сохранять молодость и красоту, а вы уже открыли его.
-- Вы здѣсь отчасти у себя дома, господинъ академикъ,-- сказалъ Бирото Воклэну.-- Да, ваше сіятельство,-- обратился онъ къ графу де-Лясепедъ,-- я обязанъ господину Воклэну всѣмъ своимъ состояніемъ. Позвольте имѣть честь представить вашему сіятельству господина предсѣдателя коммерческаго суда.
-- Это графъ де-Лясепедъ, одинъ изъ пэровъ Франціи, а также великій ученый, онъ написалъ сорокъ томовъ,-- сказалъ Цезарь Іосифу Лёба, сопровождавшему предсѣдателя коммерческаго суда.
Гости не заставили себя ждать. Обѣдъ прошелъ очень весело; не замѣчалось ни малѣйшей натянутости, какъ всегда бываетъ у купцовъ; со всѣхъ сторонъ сыаались шутки, подчасъ грубыя, и возбуждали смѣхъ. Тонкія блюда и хорошія вина были оцѣнены по достоинству. Только въ половинѣ десятаго все общество изъ столовой сошло внизъ пить кофе. Вскорѣ начали съѣзжаться на балъ; черезъ часъ всѣ комнаты были уже полны гостей. Графъ де-Лясепедъ и Воклэнъ уѣхали, къ великому отчаянію Бирото, который провожалъ ихъ до лѣстницы и тщетно умолялъ остаться. Зато ему удалось удержать судью Попино и г-на де-Ля-Бильярдьера. Изъ дамъ только три -- дочь графа де-Фонтенъ, г-жа Демаре и г-жа Рабурденъ, были представительницами аристократіи, высшаго финансоваго и чиновнаго круга. Онѣ рѣзко выдѣлялись изъ среды всѣхъ остальныхъ своей красотой и прекрасными манерами, а передъ ихъ элегантными туалетами терялись богатыя, но безвкусныя платья буржуазокъ.