-- Г-нъ Ансельмъ самъ принесъ его и поручилъ еще Целестину продать триста пузырьковъ масла. Изъ нихъ сто десять уже проданы: пятьдесятъ -- прохожимъ, а шестьдесятъ -- нашимъ покупателямъ.
-- Вотъ какъ!-- сказалъ Цезарь.
Парфюмеръ, занятый только мыслями о своемъ несчастьѣ, цѣлые дни проводилъ внѣ дома. Наканунѣ его прогулки съ Цезариной Попино заходилъ къ нему и цѣлый часъ ожидалъ его возвращенія. Констанція и Цезарина сказали Нонино, что Цезарь весь поглощенъ своимъ большимъ предпріятіемъ.
-- Знаю, знаю, спекуляція на земли близъ Маделэнъ.
Такъ Ансельмъ и ушелъ, не повидавшись съ Бирото. Къ счастью, Попино цѣлый мѣсяцъ никуда не выходилъ изъ своей улицы Пяти Алмазовъ; по ночамъ и по праздникамъ онъ работалъ на фабрикѣ и не видѣлся ни съ Рагонами, ни съ Пильеро, ни съ своимъ дядей судьею. Спалъ бѣдняжка Попино не болѣе двухъ часовъ въ сутки; у него было только два приказчика, а дѣла столько, что хватило бы на четырехъ, въ торговлѣ все зависитъ отъ обстоятельствъ, отъ умѣнья ими пользоваться. Кто прозѣваетъ удобную минуту, тому счастье не улыбнется вновь. Попино думалъ о томъ, какъ обрадуются его дядя и тетка, когда черезъ полгода онъ скажетъ имъ: "Я сталъ на ноги, я обезпечилъ себя!" Какъ хорошо приметъ его Бирото, которому онъ доставитъ тридцать или сорокъ тысячъ франковъ барыша. Попино не слыхалъ ни о побѣгъ Рогена, ни о денежныхъ затрудненіяхъ Цезаря; такимъ образомъ онъ не могъ ничего выболтать Констанціи.
Ансельмъ обѣщалъ Фино по пятисотъ франковъ съ каждой большой газеты -- а ихъ было десять!-- и по триста франковъ съ каждой второстепенной -- этихъ тоже было не менѣе десяти -- если въ каждой изъ нихъ три раза въ мѣсяцъ будутъ писать объ "Huile Céphalique". Фино зналъ, что изъ этихъ восьми тысячъ на его долю достанется тысячи три,-- сумма, съ которою можно начать какое-нибудь дѣло. И вотъ онъ съ жаромъ принялся за хлопоты: онъ не давалъ покою ни друзьямъ своимъ, ни знакомымъ; онъ проводилъ дни и дочи въ разныхъ редакціяхъ, забирался съ ранняго утра къ редакторамъ и по вечерамъ заходилъ то въ одинъ театръ, то въ другой, а въ фойе ловилъ нужныхъ ему людей. "Пожалуйста, любезный другъ, не забудь о моемъ маслѣ! Собственно я тутъ не при чемъ, но хотѣлось бы помочь пріятелю: Годиссаръ славный малый". Этимъ онъ всегда начиналъ и этимъ кончалъ всѣ свои разговоры съ журналистами. Онъ писалъ безплатно статьи, гдѣ непремѣнно упоминалъ о новомъ маслѣ. Онъ сталъ хитеръ, какъ статистъ, который хочетъ прослыть хорошимъ актеромъ, онъ писалъ издателямъ письма, гдѣ льстилъ ихъ самолюбію, оказывалъ всевозможныя услуги редакторамъ, не жалѣлъ при случаѣ денегъ, угощалъ нужныхъ ему людей обѣдами, однимъ словомъ, пубтилъ въ ходъ все, что было въ его средствахъ. Онъ подкупалъ театральными билетами рабочихъ, которые около полуночи оканчиваютъ набирать столбцы газетъ, помѣщая разныя мелочи. Фино старался быть въ типографіи въ это время и подбивалъ наборщиковъ вставлять объявленія объ Huile Céphalique. Благодаря Фино, новое масло восторжествовало надъ всѣми другими изобрѣтеніями въ области косметики. Тогда еще не всѣ знали, какъ велико вліяніе печати; многіе изъ журналистовъ, какъ волы, сами не знали своей силы и мало зарабатывали. Такъ какъ Андошъ хлопоталъ не о томъ, чтобы хорошо приняли какую-нибудь актрису или поставили его водевиль, и такъ какъ онъ не требовалъ платы за свои статьи, а, напротивъ, самъ предлагалъ деньги и угощалъ обѣдами, то скоро не осталось ни одной газеты, на столбцахъ которой не говорилось бы объ "Huile Céphalique". Вездѣ твердили о томъ, что новое масло основано на началахъ, изложенныхъ ученымъ Воклэномъ въ его докладѣ академіи; вездѣ смѣялись надъ глупцами, которые воображаютъ, что можно выростить волосы, и заявляли, что опасно ихъ красить.
Эти статьи радовали Годиссара: онъ ссылался на газеты, чтобы имѣть успѣхъ среди провинціаловъ. Тогда еще не было въ провинціяхъ своихъ органовъ печати, и парижскія газеты царили тамъ безраздѣльно; ихъ внимательно читали отъ первой строки до послѣдней, начиная съ. заглавія и кончая подписью издателя и редактора. Годиссаръ, опираясь на печать, имѣлъ громадный успѣхъ во всѣхъ городахъ: всѣ провинціальные торговцы потребовали объявленій съ изображеніемъ гравюры Геро и Леандра. Фино придумалъ забавную шутку насчетъ Макассарскаго масла, которая вѣчно возбуждала смѣхъ въ театрѣ des Fiinambales: Пьерро бралъ старую подовую щетку, у которой вмѣсто волоса остались однѣ дыры, поливалъ ее Макассарскимъ масломъ, и на щеткѣ въ минуту выростала густая щетина. Эта сценка заставляла хохотать всю публику. Впослѣдствіи Фино разсказывалъ, смѣясь, что безъ трехъ тысячъ франковъ, которыя ему достались изъ денегъ Попино, онъ умеръ бы съ голоду. Для него три тысячи франковъ были большимъ капиталомъ. Три мѣсяца спустя онъ сталъ главнымъ редакторомъ одной небольшой газеты, которую потомъ пріобрѣлъ въ полную собственность, и такимъ образомъ положилъ начало своему благосостоянію. Между тѣмъ успѣхъ "Huile Céphalique" былъ обезпеченъ, благодаря газетамъ, и торговый домъ А. Попино пріобрѣлъ громадную извѣстность. На причину такого успѣха обратили вниманіе въ коммерческомъ мірѣ, и съ этихъ поръ прессу стали осаждать тысячи честолюбцевъ, которые создали въ газетахъ особый отдѣлъ объявленій и рекламъ: цѣлый переворотъ въ печати. Слова "А. Попино и К°" красовались на всѣхъ стѣнахъ, во всѣхъ витринахъ. Бирото удивлялся, что Ансельмъ такъ быстро становится извѣстенъ, и сказалъ Цезаринѣ: "Маленькій Попино идетъ по моимъ слѣдамъ". Онъ не понималъ, что въ его время торговцы были въ иныхъ условіяхъ, и не замѣчалъ, что теперь въ ихъ рукахъ новые могучіе двигатели. Бирото не былъ на своей фабрикѣ съ самаго бала и потому не зналъ, какъ дѣятельно тамъ работаетъ Попино. Ансельмъ забралъ всѣхъ рабочихъ Цезаря и проводилъ цѣлыя ночи на фабрикѣ, тамъ и спать ложился. Вездѣ и во всемъ ему мерещилась Цезарина; ему казалось, что она сидитъ на каждомъ изъ ящиковъ, онъ видѣлъ ея изображеніе на каждомъ объявленіи и счетѣ. Онъ постоянно думалъ о ней и, работая до изнеможенія, утѣшалъ себя мыслью: "Она будетъ моей женой!"
Цезарь, продумавъ цѣлую ночь о томъ, что сказать и чего не говорить Келлеру, отправился къ нему утромъ съ замираніемъ сердца. Парфюмеръ совершенно не зналъ ни обычаевъ, ни людей высшей финансовой сферы. Въ Парижѣ существуетъ много второстепенныхъ банкирскихъ конторъ, которыя являются посредницами между купечествомъ и высшимъ финансовымъ кругомъ; но Бирото не приходилось имѣть съ ними дѣло. Цезарь и Констанція всегда соображались съ своими средствами и потому не испытывали крайней нужды въ деньгахъ, касса ихъ не бывала пустой, а векселя они хранили дома, не совершали съ ними никакихъ операцій: не мудрено, что Бирото совсѣмъ не знали въ высшихъ финансовыхъ сферахъ. Не заручиться кредитомъ, хотя бы въ данную минуту онъ былъ безполезенъ, большая ошибка, по мнѣнію многихъ; однако, это мнѣніе сильно оспариваютъ. Какъ бы то ни было, Бирото очень жалѣлъ, что не выдавалъ прежде векселей. Онъ думалъ, что разъ его знаютъ, какъ помощника мэра, какъ, должностное лицо, то стоитъ только назвать себя, и его немедленно примутъ. Ему и въ голову не приходило, что у Келлера собирается не меньше лицъ, чѣмъ на пріемѣ во дворцѣ. Бирото провели на прямо въ кабинетъ знаменитаго банкира, а въ пріемную, гдѣ Цезарь очутился въ многочисленномъ обществѣ: тутъ были депутаты, писатели, биржевые маклеры, инженеры, финансисты, издатели газетъ и многіе другіе.
"Боже мой, что я значу посреди этой массы?" подумалъ Бирото.
Онъ былъ пораженъ оживленіемъ, царившимъ въ этомъ залѣ, гдѣ члены оппозиціи намѣчали себѣ планъ дѣйствій и заранѣе подготовляли свои рѣчи, гдѣ такимъ образомъ шла репетиція великой траги-комедіи, разыгрываемой членами лѣвой. Направо отъ Бирото разсуждали о займѣ, необходимомъ, чтобы, покончить проведеніе важнѣйшихъ каналовъ, по порученію министерства путей сообщенія; дѣло тутъ шло о милліонахъ. Налѣво говорили о вчерашнемъ засѣданіи въ Палатѣ и о рѣчи банкира. Цѣлыхъ, два часа ожидалъ Бирото своей очереди; за это время онъ видѣлъ, три раза банкира-политика, который выходилъ изъ кабинета провожать болѣе знатныхъ посѣтителей. Послѣднимъ вышелъ генералъ Фуа, котораго Франсуа Келлеръ проводилъ до самой передней.