Онъ проводилъ парфюмера до двери пріемной и сказалъ одному изъ лакеевъ:
-- Проведите этого господина внизъ къ господину Адольфу.
Цѣлый лабиринтъ лѣстницъ велъ въ кабинетъ другого брата, кабинетъ менѣе роскошный, чѣмъ у главы фирмы, но зато болѣе полезный. Идя туда, парфюмеръ лелѣялъ самыя сладкія надежды: лестныя слова великаго человѣка казались ему хорошимъ предзнаменованіемъ. Онъ отъ души сожалѣлъ, что врагъ Бурбоновъ такой умный и привѣтливый человѣкъ, такой прекрасный ораторъ.
Съ самыми свѣтлыми упованіями вошелъ Бирото въ неприглядный кабинетъ Адольфа, скудную меблировку котораго составляли двѣ конторки и нѣсколько жалкихъ креселъ; единственнымъ украшеніемъ являлся плохой коверъ и пыльныя занавѣси. Этотъ кабинетъ былъ для кабинета Франсуа тѣмъ же, чѣмъ бываетъ кухня для столовой или фабрика для магазина. Тутъ подготовлялись разныя предпріятія, обсуждались и выяснялись банковыя и коммерческія дѣла, затѣвались тѣ смѣлые финансовые обороты, которые въ нѣсколько дней давали громадные барыши. Тутъ изучались всѣ неточности законовъ и назначалась, безъ зазрѣнія совѣсти, плата за малѣйшую услугу. Наконецъ, тутъ замышлялись утонченныя плутни на законномъ основаніи: давали, напримѣръ, деньги на сомнительное предпріятіе, не принимая на себя никакихъ обязательствъ, а въ случаѣ успѣха требовали капиталъ назадъ, чтобы взять дѣло вполнѣ въ свои руки и присвоить себѣ всѣ барыши. Роли братьевъ Келлеръ были совершенно различны: Франсуа, видный политическій дѣятель, держалъ себя на пріемахъ, какъ король, расточалъ улыбки, не скупился на обѣщанія и очаровывалъ новичковъ въ коммерческомъ дѣлѣ своею любезностью. Для него не существовало, казалось, ничего труднаго, ничего невозможнаго. Адольфъ являлся третейскимъ судьей между братомъ и просителями, и добиться его согласія было нелегко. Такимъ образомъ для заключенія сдѣлки съ фирмой Келлеръ необходима было заручиться согласіемъ двухъ сторонъ; но очень часто любезное "да", произнесенное въ роскошномъ кабинетѣ наверху, превращалось въ сухое "нѣтъ" въ кабинетѣ Адольфа.
Когда Бирото вошелъ въ этотъ кабинетъ, братъ банкира-политика разговаривалъ съ своимъ другомъ и совѣтникомъ, который немедленно удалился. Парфюмеръ сказалъ о цѣли своега прихода. Адольфъ, болѣе хитрый, чѣмъ братъ, съ острыми рысьими глазами и тонкими губами, бросилъ на Бирото взглядъ поверхъ очковъ, взглядъ алчный и въ то же время равнодушный, блестящій и мрачный.
-- Потрудитесь мнѣ прислать всѣ акты, относящіеся къ спекуляціи на земли близъ Маделэнъ,-- сказалъ Адольфъ.-- Необходимо ихъ разсмотрѣть, прежде чѣмъ открыть вамъ кредитъ и условиться насчетъ процентовъ. Если предпріятіе выгодно, мы можемъ вмѣсто учета удовольствоваться какою-нибудь частію въ барышахъ.
"Ну, я вижу теперь, въ чемъ дѣло,-- подумалъ Бирото, возвращаясь домой.-- Какъ бобръ, за которымъ гонятся, долженъ я отдать часть своей шкуры. Но лучше ужь это, чѣмъ погибедь".
Цезарь вернулся домой очень веселый, и на этоіъ разь его веселость не была притворной.
-- Я спасенъ,-- сказалъ онъ Цезаринѣ,-- мнѣ откроютъ кредитъ братья Келлеръ.
Только двадцать девятаго декабря удалось Бирото увидѣться опять съ Адольфомъ Келлеръ. Парфюмеръ приходилъ уже два раза, но въ первый разъ Адольфъ былъ въ отсутствіи, онъ осматривалъ какую-то землю за шесть льё отъ Парижа, которую великій ораторъ собирался купить. Во второй разъ оба брата были очень заняты и попросили г-на Бирото зайти въ пятницу. Эти отсрочки убивали парфюмера. Наконецъ, настала и пятница. Бирото очутился опять въ кабинетѣ Адольфа Келлера, гдѣ онъ усѣлся у камина, лицомъ къ окнамъ, напротивъ него помѣстился самъ банкиръ.