"У тебя своихъ десять тысячъ франковъ дохода, да еще ты поучила наслѣдство послѣ тетушки Карабэсъ; если прибавить къ нему двадцать тысячъ франковъ, которыя заработываетъ твой ужъ, вы, навѣрное, держите свой экипажъ; а такъ какъ ты ѣздишь во всѣ театры даромъ и журналисты самые почетные гости на всѣхъ выставкахъ и открытіяхъ, такъ дорого оплачиваемыхъ тѣми, кто желаетъ держаться на виду и слѣдовать модѣ, такъ какъ, кромѣ то, ихъ всякій день приглашаютъ на какой-нибудь парадный обѣдъ,-- ты ведешь такую жизнь, какъ будто имѣешь шестьдесятъ тысячъ франковъ дохода!... Ахъ, какая ты счастливица!... Потому-то и позабыла обо мнѣ!
"Что жь, я могу понять, что у тебя ни минуты нѣтъ свободной. Ты счастлива -- вотъ причина твоего молчанія, а потому я тебѣ прощаю. Но если когда-нибудь, уставъ веселиться, ты, съ высоты своего величія, вспомнишь о своей бѣдной Кларѣ, напиши мнѣ. Разскажи, каково быть замужемъ за великимъ человѣкомъ... опиши мнѣ парижскихъ дамъ высшаго свѣта, въ особенности тѣхъ, которыя писательницы... О, какъ бы я желала знать, изъ чего он ѣ сд ѣ ланы, словомъ, обо всемъ напиши, ничего не забудь, если только не забыла, что тебя все такъ же любитъ, невзирая ни на что, твоя бѣдная
Клара Жюго".
Каролина де-Шодорель къ предсѣдательницѣ де-ля Руландьеръ, въ городъ Вивье.
Парижъ.
"Ахъ, моя бѣдняжка Клара, если бы ты знала, сколько разъ ты меня кольнула своимъ простодушнымъ письмомъ, ты бы, навѣрное, не написала его. Никакая подруга, ни даже злѣйшій врагъ, видя повязку на женщинѣ, изжаленной осами, не станетъ срывать эту повязку, чтобы доставить себѣ удовольствіе сосчитать ея язвы...
"Прежде всего скажу тебѣ, что для дѣвушки двадцати семи лѣтъ, еще довольно красивой лицомъ, но ростомъ слишкомъ высокой для моей смиренной доли, я счастлива!.. И вотъ почему: Адольфъ, очень довольный разочарованіями, которыя посыпались на меня градомъ, врачуетъ раны, нанесенныя моему самолюбію, такой нѣжной привязанностью, такъ за мной ухаживаетъ, такъ старается угодить, что многія жены -- если онѣ настоящія женщины -- были бы не прочь найти въ своихъ мужьяхъ такія же провинности, лишь бы онѣ отзывались на нихъ такъ же выгодно; однако, литераторы (къ числу которыхъ, увы, Адольфа не совсѣмъ можно отнести) -- народъ большею частію такой же раздражительный, нервный, своенравный, измѣнчивый, какъ женщины,-- далеко не всѣ имѣютъ тѣ солидныя качества, какими отличается Адольфъ, и надѣюсъ, что не всѣ бывали такъ несчастливы, какъ онъ,
"Мы съ тобой такъ привязаны другъ къ другу, что тебѣ я мргу высказать всю правду. Душа моя, я избавила своего мужа отъ глубокой нищеты, искусно скрываемой снаружи. Онъ не только не заработываетъ двадцати тысячъ франковъ ежегодно, но за всѣ пятнадцать лѣтъ, что живетъ въ Парижѣ, не имѣлъ въ рукахъ этихъ денегъ. Мы поселились въ третьемъ этажѣ, въ улицѣ Жуберъ; квартира наша стоитъ тысячу двѣсти франковъ въ годъ, слѣдовательно, отъ моего дохода намъ остается на прожитіе около восьми тысячъ пятисотъ франковъ, на которые я и стараюсь вести наше хозяйство довольно прилично.
"Я принесла ему счастье: съ тѣхъ поръ, какъ мы женились, Адольфу поручили заправлять фельетономъ одной газеты, за это платятъ но четыреста франковъ въ мѣсяцъ, а работа беретъ у него немного времени. Такое занятіе онъ получилъ, благодаря помѣщенію капитала. Мы рѣшили употребить семьдесятъ тысячъ, доставшихся мнѣ отъ тетки Карабэсъ, на поручительство за эту газету; такимъ образомъ намъ выдаютъ девять процентовъ съ капитала, и, кромѣ того, у насъ есть акціи этого предпріятія. Съ тѣхъ поръ, какъ устроилось это дѣло (десять мѣсяцевъ тому назадъ), наши доходы удвоились и жить стало гораздо легче. Не могу пожаловаться на свое замужество ни въ отношеніи денежномъ, ни съ сердечной стороны. Одно только мое самолюбіе пострадало и рухнули всѣ честолюбивыя мечты. Я приведу примѣръ, дабы по одной изъ моихъ мелкихъ невзгодъ ты могла судить и объ остальныхъ.
"Намъ казалось, что Адольфъ въ наилучшихъ отношеніяхъ съ извѣстной баронессой Шиннеръ, знаменитой своимъ умомъ, своимъ вліяніемъ, богатствомъ и своими связями со всѣми другими знаменитостями; я думала, что онъ принятъ у нихъ въ домѣ, какъ близкій знакомый. Мой мужъ повезъ меня туда, представилъ: меня приняли довольно холодно. Я видѣла рядъ гостиныхъ, до того роскошно обставленныхъ, что просто испугалась ихъ великолѣпія; а госпожа Шиннеръ, вмѣсто того чтобы отдать мнѣ визитъ, на двадцатый день послѣ моего посѣщенія прислала мнѣ и визитную карточку, и то въ такой часъ, когда никто не дѣлаетъ визитовъ, что довольно нахально.