-- Вульгарно, растянуто... сущая размазня. Однако жь...
Каролина вздохнула свободнѣе.
-- Однако жъ... что?-- спрашиваетъ она.
-- Однако жь, все-таки ничего понять нельзя,-- отвѣчаетъ Адольфъ,-- Вѣроятно, Шодорелю всучили франковъ пятьсотъ или шестьсотъ, лишь бы помѣстить эту штуку... А можетъ быть, это сочиненіе какой-нибудь великосвѣтской писательницы и она обѣщала за это принимать у себя г-жу Шодорель... А еще можетъ быть, это написала женщина! которою интересуется самъ издатель... Только такими причинами и можно объяснить подобную нелѣпость... Вообрази, Каролина, тутъ дѣло идетъ о цвѣточкѣ, который сорвали на опушкѣ рощи во время чувствительной прогулки; господинъ, во вкусѣ Вертера, клянется сохранить этотъ цвѣтокъ, вставляетъ его въ рамку, бережетъ, а черезъ, одиннадцать лѣтъ у него требуютъ цвѣточекъ обратно... Несчастный, онъ, пожалуй, съ тѣхъ поръ раза три мѣнялъ квартиру!.. Все это старо, обветшало, отзывается временами Стерна и Гесснера. Я увѣренъ, что это написала женщина, потому что, когда онѣ пишутъ, то главная ихъ литературная идея состоитъ въ томъ, чтобы кому-нибудь отомстить...
Адольфъ можетъ безъ помѣхи рвать въ клочки "Цвѣточекъ".
У Каролины стоитъ звонъ въ ушахъ, она чувствуетъ себя вродѣ того, какъ если бы кинулась съ моста въ рѣку и искала дорогу на десять футовъ ниже уровня Сены.
Въ другомъ род ѣ. Каролина одержима припадками ревности и во время одного изъ такихъ припадковъ отыскала тайникъ Адольфа: онъ ей не довѣряетъ, зная, что она распечатываетъ его письма, роется въ его столахъ, и, желая спасти отъ цѣпкихъ когтей супружеской полиціи свою переписку съ Гекторомъ, онъ прячетъ свои письма особымъ образомъ.
Гекторъ -- его школьный товарищъ, женатый человѣкъ, и живетъ въ департаментѣ Нижней-Луары.
Адольфъ приподнимаетъ коверъ, покрывающій его письменный столъ... Бортъ этого ковра вышитъ руками Каролины по самой мелкой канвѣ, а середина бархатная, голубого, чернаго или краснаго цвѣта, но это все равно... Вы увидите, что цвѣтъ не играетъ тутъ никакой роли,-- все дѣло въ томъ, что Адольфъ подсовываетъ подъ этотъ коверъ свои письма къ госпожѣ де Фиштаминель и къ своему другу Гектору.
Листокъ бумаги ужь, кажется, тонкая вещь, а бархатъ такая мягкая, скрытная ткань.. И все-таки всѣ эти предосторожности напрасны. Чѣмъ чортъ не шутитъ! Самъ Мефистофель подслуживаетъ Каролинѣ, а это такой чортъ, который изъ всякаго стола можетъ извлечь огонь, и однимъ пальцемъ, преисполненнымъ ироніи, можетъ сразу указать, гдѣ лежатъ ключи и въ чемъ секретъ самыхъ сокровенныхъ тайниковъ!