-- Какъ бы не такъ!-- отвѣчаетъ синдикъ.-- Вы явились съ цѣлью посягнуть на мою независимость, на мою совѣсть, вы желаете, чтобы я вамъ выдалъ головой кредиторовъ; ну, хорошо, я для васъ сдѣлаю еще больше того: располагайте моимъ сердцемъ, моимъ состояніемъ; вашъ мужъ хочетъ спасать свою честь, ну, а я вамъ жертвую своею честью...
-- Позвольте, сударь,-- говоритъ она, пытаясь поднять синдика, расположившагося у ея ногъ,-- вы меня пугаете!
Она прикидывается испуганной и бѣжитъ къ двери, выходя изъ щекотливаго положенія такъ ловко, какъ только женщины умѣютъ это дѣлать, то есть ничего не обѣщая.
-- Я еще приду,-- говоритъ она улыбаясь,-- когда вы будете вести себя благоразумнѣе.
-- А теперь такъ и уйдете?.. Берегитесь! Вашъ мужъ того и гляди попадетъ на скамью подсудимымъ; онъ соучастникъ злостнаго банкротства и о немъ извѣстно много такого, что говоритъ не въ пользу его честности. Это ужь не первая его продѣлка, онъ замѣшанъ въ довольно грязныя дѣлишки, въ самыя безсовѣстныя спекуляціи; а вы еще защищаете честь человѣка, которому наплевать и на свою честь, и на вашу!
Каролина въ самомъ дѣлѣ напугана этими словами, она захлопываетъ дверь и возвращается на прежнее мѣсто.
-- Что вы хотите этимъ сказать, сударь?-- говоритъ она, не на шутку разсерженная его грубой выходкой.
-- Вы знаете о его дѣлахъ...
-- Съ Шомонтелемъ?
-- Нѣтъ, объ этой спекуляціи на домахъ, которые онъ заставлялъ строить несостоятельныхъ людей?