Однажды Каролина заранѣе приняла всякія предосторожности: еще наканунѣ, она написала къ г-жѣ Фульнуантъ, прося ее съѣздить въ Сенъ-Моръ вмѣстѣ съ Адольфомъ, который будетъ у нея завтракать, и осмотрѣть тамъ помѣстье, которое продается. Каролина сама помогаетъ Адольфу одѣваться, поддразниваетъ его насчетъ того, какъ онъ старается прифрантиться, и задаетъ шутливые вопросы касательно госпожи Фульнуантъ.
-- Она премиленькая, а Шарль ей, кажется, порядкомъ надоѣлъ; кончится тѣмъ, что ты и ее запишешь въ свой каталогъ, старый Донъ-Жуанъ! Но не трудись заводить дѣлъ съ Шомонтелемъ, я больше ревновать не стану; можешь отправляться на всѣ четыре стороны... А что, это для тебя лучше, чѣмъ когда я тебя боготворила... Эхъ, ты, чудовище!.. Видишь, какая я покладливая...
Какъ только онъ ушелъ изъ дому, Каролина, еще наканунѣ написавшая Фердинанду, чтобы приходилъ завтракать, устраиваетъ себѣ туалетъ такого рода, который знатныя дамы очаровательнаго восемнадцатаго вѣка, столь оклеветаннаго республиканцами, гуманистами и дураками, называли своимъ "боевымъ вооруженіемъ".
Каролина обо всемъ позаботилась. Амуръ самый исправный слуга въ мірѣ, а потому столъ накрытъ съ дьявольскимъ кокетствомъ. Бѣлоснѣжное камчатное бѣлье, голубой столовый сервизъ, серебряные и вызолоченные приборы, молочникъ съ изящной рѣзьбой и цвѣты, вездѣ цвѣты!
Если дѣло происходитъ зимой, она разыскала свѣжаго винограду, перерыла подвалъ, чтобы извлечь оттуда нѣсколько бутылокъ превосходныхъ старыхъ винъ. Булочки только-что принесены изъ наилучшей пекарни. Сочныя мясныя блюда, страсбургскій паштетъ, расположены съ такимъ изяществомъ, что при видѣ такого стола Гримо де-ля-Реньеръ заржалъ бы отъ удовольствія, учетчикъ векселей, пожалуй, усмѣхнулся бы, а профессоръ Стараго Университета тотчасъ догался бы въ чемъ дѣло.
Все готово. Сама Каролина готова еще со вчерашняго дня; она созерцаетъ дѣло рукъ своихъ. Жюстина вздыхаетъ и приводитъ мебель въ порядокъ. Каролина обрѣзываетъ нѣсколько пожелтѣвшихъ листьевъ, обходя корзины съ цвѣтами. Въ эти минуты женщина старается заглушить бурное біеніе своего сердца такими мелочными занятіями, между тѣмъ какъ пальцы ея одарены силой тисковъ, розовые ногти горятъ и въ пересохшемъ горлѣ стоитъ безмолвный крикъ.
-- Что же онъ не идетъ!
И какой жестокій ударъ наноситъ ей Жюстина, говоря:
-- Къ вамъ письмо, сударыня!
Письмо вмѣсто самого Фердинанда!.. Какъ оно распечатывается! И сколько вѣковъ проходитъ прежде, чѣмъ его развернутъ! Женщины знаютъ, каково это бываетъ. Что до мужчинъ, когда съ ними случаются такіе припадки злобы, они рвутъ въ клочки свои жабо.