Каролина жалуется на безнравственность простолюдиновъ: жалуется на то, что прислуга нынче такая образованная, такъ мастерски считаетъ и пишетъ. Отъ времени до времени она высказываетъ маленькія аксіомы въ такомъ родѣ: "Есть вещи, которымъ необходимо научаться! Все хорошо дѣлать можетъ только тотъ, кто никогда ничего не дѣлаетъ!" Она испытываетъ заботы, сопряженныя съ властью. Ахъ, какъ счастливы мужчины, имъ не приходится вести хозяйства. "Вся тягота мелочныхъ подробностей лежитъ на женщинахъ!"
Каролина вошла въ долги. Но, такъ какъ она не хочетъ оказаться не правой, она проводитъ ту мысль, что опытность превосходная вещь, и что за нее стоитъ поплатиться.-- Адольфъ смѣется себѣ въ бороду и предвидитъ катастрофу, которая возвратитъ ему верховную власть.
Періодъ третій. Каролина, проникнутая той истиной, что слѣдуетъ ѣсть только для поддержанія жизни, угощаетъ Адольфа трапезами, достойными пустынножителей.
Носки у Адольфа испещрены зіяющими дырами или толстыми наростами небрежныхъ штопокъ, производимыхъ второпяхъ, такъ какъ у его жены не находится ни одной свободной минутки и день слишкомъ коротокъ для всего, что она намѣрена совершить. Онъ носитъ подтяжки, почернѣвшія отъ носки. Бѣлье все старое и, что называется, каши проситъ. Адольфъ спѣшитъ одѣваться, ему скорѣе нужно выйти изъ дому по важному дѣлу, а между тѣмъ онъ цѣлый часъ тратитъ на свой туалетъ, ища поочередно что бы ему надѣть, развертывая то ту, то другую часть одежды, и не находя ничего годнаго. Зато Каролина прекрасно одѣта: у ней прехорошенькія шляпки, бархатныя ботинки, мантильи. Она на все махнула рукой и хозяйничаетъ на основаніи того принципа, что благоустройство начинается съ самой себя. Когда Адольфъ жалуется на противоположность между своей оборванностью и ея великолѣпіями, Каролина говоритъ:
-- Не ты ли самъ попрекалъ меня тѣмъ, что я ничего не дѣлаю для себя?
Супруги начинаютъ обмѣниваться шутками, болѣе или менѣе ѣдкаго свойства. Однажды вечеромъ Каролина обращается съ мужемъ крайне любезно, съ цѣлью подготовить почву для признанія довольно значительнаго дефицита, точь въ точь какъ министры, которые разсыпаются въ похвалахъ плательщикамъ податей, толкуютъ о величіи отечества, а подъ конецъ предлагаютъ маленькій проектъ закона, сопряженный съ назначеніемъ добавочнаго кредита. Между обоими случаями еще и то сходство, что какъ въ правительственныхъ сферахъ, такъ и въ семейномъ быту, все это дѣлается по домашнему, изъ чего вытекаетъ та глубокая истина, что конституціонное правленіе обходится гораздо дороже монархическаго. Какъ для цѣлой націи, такъ и для семьи, конституціонная система ведетъ за собою посредственность всякаго рода, пошлость, мелочность и т. д.
Адольфъ, наученный опытомъ прежнихъ невзгодъ, выжидаетъ только случая произвести переворотъ, а Каролина обманута его притворнымъ спокойствіемъ.
Какимъ образомъ началась ссора? Возможно ли бываетъ прослѣдить, какая электрическая искра опредѣлила взрывъ, причинила обвалъ, вызвала революцію?.. Она возникаетъ по всякому поводу, и даже безъ поводовъ. Но дѣло въ томъ, что Адольфъ, переждавъ нѣкоторое время (зависящее отъ степени накопленія обидъ въ каждомъ отдѣльномъ семействѣ), середи разговора обмолвился слѣдующимъ роковымъ изреченіемъ: "Когда я жилъ холостякомъ!.."
Эта минувшая холостая жизнь играетъ роль такого же укора въ устахъ мужчины, какую въ устахъ женщины представляетъ фраза: "Мой покойный мужъ"... въ томъ случаѣ, если она во второй разъ замужемъ. Разъ, сорвавшись съ языка, эти двѣ фразы наносятъ такія раны, которыя никогда не заживаютъ совсѣмъ.
И затѣмъ Адольфъ произноситъ рѣчь въ духѣ Бонапарта, обращавшагося къ собранію пяти ста выборныхъ: