-- Однако, въ чемъ же дѣло? Скажите. Ну, скажи, Каролина, что ты сдѣлаешь?
Каролина обдаетъ его змѣинымъ взглядомъ. Адольфъ пятится отъ нея и начинаетъ бѣгать по комнатѣ.
Наступаетъ долгое, слишкомъ долгое молчаніе, послѣ котораго онъ останавливается и спрашиваетъ:
-- Ну, скажи, что же ты намѣрена сдѣлать?
-- Я буду работать, сударь!
Услыхавъ этотъ величавый отвѣтъ, Адольфъ уходитъ прочь. Онъ видитъ, что гнѣвъ Каролины принялъ желчное направленіе, и на него подуло такимъ рѣзкимъ холодомъ, какого еще ни разу не бывало въ супружескей спальнѣ.
Искусство представляться жертвой.
Съ того дня, 18 брюмера, побѣжденная Каролина слѣдуетъ такой дьявольской системѣ поведенія, что постоянно заставляетъ васъ каяться въ томъ, что вы побѣдили. Она становится оппозиціей!.. Еще одна такая побѣда, и Адольфа потянутъ въ уголовный судъ по обвиненію въ задушеніи своей жены матрацомъ, точь въ точь, какъ венеціанскій мавръ. Каролина имѣетъ видъ мученицы и доводитъ покорность до омерзѣнія. На каждомъ шагу она подавляетъ Адольфа словами: "Какъ вамъ угодно", и кротостью самаго ужасающаго свойства. Ни одному элегическому поэту не было бы подъ силу тягаться съ Каролиной: она насаживаетъ одну элегію на другую; въ ея движеніяхъ, въ ея словахъ, поступкахъ, въ улыбкѣ, въ молчаніи, въ побужденіяхъ -- одна сплошная элегія. Приведемъ нѣсколько образчиковъ, въ которыхъ всѣ женатые люди найдутъ что-нибудь знакомое по опыту.
-----
Посл ѣ завтрака.