-- Такъ почему же ты ко мнѣ не пріѣхала?
-- Меня никогда не оставляютъ одну, я на силу выбрала минутку потолковать съ тобой..
-- Ого! Хорошо, что у моего Адольфа такихъ фантазій не водится!-- восклицаетъ Каролина.
-- Вѣдь ты насъ видала, Армана и меня, въ то время какъ онъ мнѣ строилъ куры... вотъ не знаю, почему это такъ называется!
-- Видѣла и восхищалась, я находила, что ты необыкновенно счастлива, вѣдь это было осуществленіе твоего идеала: красивый мужчина, всегда прекрасно одѣтъ, желтыя перчатки, чисто выбритъ, ботинки лакированныя, бѣлоснѣжное бѣлье, безукоризненно опрятенъ, безконечно внимателенъ...
-- Ну, ну, продолжай.
-- Ну, словомъ, порядочный человѣкъ: и говоръ у него мягкій, какъ у женщины безъ малѣйшей рѣзкости. Онъ обѣщалъ тебѣ счастье, свободу! Каждая фраза его была обдѣлана точно въ палиссандровую рамку. Въ словахъ чудились дорогія шали, кружева и, казалось, будто такъ и слышишь топотъ лошадей, грохотъ собственныхъ экипажей. Твоя свадебная корзинка, была великолѣпна, отъ нея пахло милліонами. Твой Арманъ производилъ на меня впечатлѣніе бархатнаго мужа, подбитаго мѣхомъ изъ пушистыхъ перьевъ, которыя такъ и обовьются вокругъ тебя...
-- Каролина, у моего мужа страсть къ табаку!
-- Что жь такое, и мой куритъ.
-- Но мой-то нюхаетъ, моя милая, нюхаетъ табакъ, какъ говорятъ, нюхалъ Наполеонъ, а я табаку терпѣть не могу. И онъ это зналъ, уродъ этакій, и въ продолженіе семи мѣсяцевъ воздерживался!..