Сіе восклицаніе было какъ будто сигналомъ. Всѣ дѣвушки встали. Дѣвица де Монсорень подлетѣла съ быстротою тигра, устремляющагося на свою добычу. Въ эту минуту, изгнанникъ, безъ сомнѣнія, пробужденный, заворочался. Джиневра уронила нарочно табуретъ, произнесла нѣсколько несвязныхъ фразъ и начала смѣяться. Но она успѣла свернуть портретъ и заложила его въ портфейль, прежде чѣмъ ужасная непріятельница ея могла примѣтить. Станокъ былъ окруженъ; и Г. Сервень громогласно сталъ исчислять красоты копіи, которую работала въ это время его любимая воспитанница. Всѣ были обмануты этимъ отводомъ, исключая дѣвицу де Монсорень, которая, ставъ позади своихъ подругъ, намѣревалась открыть портфейль, въ который спрятанъ былъ рисунокъ. Джиневра схватила картонъ и положила предъ собой, не говоря ни слова. Обѣ дѣвушки посмотрѣли другъ на друга въ молчаніи. Ненависть пустила глубоко корни въ сердца ихъ.
-- "Довольно, сударыни! по мѣстамъ!"... сказалъ Г. Сервень. "Если вы хотите успѣвать также, то не надобно толковать безпрестанно о модахъ, да о балахъ и пересыпать изъ пустаго въ порожнее." -- Когда всѣ дѣвушки усѣлись за свои станки, Г. Сервень сѣлъ подлѣ Джиневры.
-- "Не гораздо ли лучше, что эта тайна была открыта мной, а не другою?".. сказала Италіянка тихимъ голосомъ.
"Да!" отвѣчалъ живописецъ: "вы истинная патріотка!... Но если бы вы и не были таковы, все бы вамъ я могъ ее довѣрить! "...
Ученикъ и ученица бросили другъ на друга по глубокому взгляду. Они поняли совершенно другъ друга.
И такъ Джиневра не побоялась спросить далѣе:
-- "Кто жь это такой?"..
"Искренній другъ Лабедуайера -- тотъ, который, послѣ несчастнаго Полковника, наиболѣе содѣйствовалъ къ соединенію седьмаго полка съ гренадерами острова Эльбы."..
-- "За чѣмъ же вы не сожгли его мундира, его эполетъ, и не одѣли его въ простое платье?".. сказала съ живостію Джиневра.
"Мнѣ оно будетъ принесено сего дня вечеромъ." -- "Такъ вамъ надобно бъ было запереть на нѣсколько дней мастерскую!"